Я люблю в нем сильного, состоявшегося мужчину, но, к сожалению, так и смогла полюбить его самого. Чтобы полюбить одного мужчину, нужно разлюбить другого… А этого не случилось. И сейчас это кажется вообще невозможным. Во мне уже гораздо больше Антона, чем было раньше…
– Все для тебя, – усмехается и подливает мне еще вина. Голова немного кружится, но, может, стоит напиться, чтобы хоть немного отпустила ноющая боль в груди. Захар отпивает глоток вина и откидывается в кресле, скользя по мне взглядом. А мне неуютно. Никогда не сжималась от его взора, а сейчас хочется закрыться.
– Захар… – делаю глоток вина и сама не понимаю, что хочу сказать, но нужно как-то начать этот чертов разговор.
– Тихо, молчи! – в приказном тоне произносит он. И встает с кресла. Захар протягивает мне руку и поднимает меня с места. – Иди сюда, – тянет к зеркалу в полный рост, ставит к нему лицом, а сам встаёт позади и опускает ладони мне на плечи.
– Захар, что ты делаешь?
– Тихо, делай все, что я говорю.
Заглядываю ему в глаза через зеркало и вижу в них что-то очень темное. То, что мне не нравится. То, что я никогда не видела в его глазах.
Не могу…
Как только Аверин вновь появился в моей жизни, я просто не могу впустить в себя Захара. Словно изменяю не мужу, а Аверину.
– Не отпускай мой взгляд, смотри мне в глаза через зеркало.
Подчиняюсь, гляжу. Мы молчим, слышно лишь наше дыхание: его – ровное и мое – тяжелое и рваное.
– Что причиняет тебе боль? – Мотаю головой. Нет, я понимаю вопрос, но не хочу с ним делиться. Ни к чему это. – Татьяна. Если я задаю вопросы, на них нужно отвечать предельно честно! – он не кричит, но его тон не терпит отказов.
– Захар, я… – отвожу взгляд, и на моих плечах сжимаются его сильные ладони.
– Я сказал, смотреть мне в глаза! – холодно, с нажимом просит он, перехватывает мою шею и сжимает на ней ладонь. Я не боюсь, он не душит, просто фиксирует, вынуждая смотреть в чертово зеркало. Распахиваю глаза, рассматривая лицо мужа, потому что никогда не видела его таким. Обычно он спокойный и уравновешенный, а сейчас… – Не бойся, это по-прежнему я. Я не причиню тебе вреда, – уже чуть мягче сообщает он, продолжая удерживать. – То, о чем ты сожалеешь, то, о чем болит твоя душа, оно того не стоит, – произносит он и ослабляет хватку на моей шее, начиная поглаживать кожу большим пальцем.









