Моя чужая жена

"Наталья Шагаева

Моя чужая жена

Глава 1

Антон

Паркуюсь на стоянке возле ЕЕ дома. Черная «БМВ» сливается с другими машинами. Прикуриваю сигарету, приоткрываю окно, откидываюсь на сиденье в полулежачее положение и наблюдаю за домом. Райончик элитный. Блестящие высотки, стеклянные двери, огромный холл. Консьерж, мать их! А по идеальным дорожкам гуляют местные мамаши с детьми. Площадка огромная, как мини парк развлечений. Все по европейским стандартам. Идеально и чисто до тошноты.

Глубоко затягиваюсь крепкими сигаретами, до жжения в легких. В висках начинает пульсировать и давить на глаза.

Включаю музыку, вожу пальцами по сенсорной панели, нахожу плей-лист с релаксом и пытаюсь расслабиться.

Зря это все…

Головой, сука, понимаю, что не должен быть здесь, но тело и душа не слушаются. Мне хочется увидеть ее до ломоты в костях. Хотя бы просто увидеть… А потом… А потом решим… Черт его знает… Только от нее зависит, загнусь ли я от тоски или все же буду жить. Ревность, сука, грызёт, въедаясь острыми шипами, раздирая внутри, но я пытаюсь ее подавить, потому что сам отчасти виноват. Свою никогда не отпускают и не оставляют…

Сева сказал, что она должна в это время вернуться домой.

Но мне похрен, сколько ждать, я готов неделями отсюда не вылезать, только бы снова заглянуть в ее глаза. Вот такая вот дикая потребность освежить память, чтобы ее образ не расплывался в моих воспоминаниях и снах. Это клиника, но я давно понял, что болен этой женщиной. Ни время, ни годы разлуки, работа, алкоголь, травка, и другие женщины, а точнее безликие, безымянные тела, не смогли вытравить ее из меня. Словно она оставила во мне часть себя, и эта часть постоянно ноет, болит и пульсирует, не так сильно, чтобы сдохнуть, но забыться невозможно.

Расслабится не получается, сажусь, открываю бардачок, достаю пузырек с анальгетиками, закидываю две таблетки в рот и, морщась, жую горькие, вяжущие таблетки для быстрого эффекта. Беру бутылку с водой и запиваю, прополаскивая рот.

Заглядываю в зеркало, провожу рукой по волосам, отросшей челке. Там, в нашей прошлой жизни, Татке очень нравилась эта чёртова длинная челка. Состричь бы снова нахрен, но рука не поднимается, я до ломоты хочу почувствовать её нежные маленькие пальчики в волосах.

Вновь сканирую двор и возвращаюсь к своему отражению, заглядываю в зеленые глаза. По мне, нет в них ничего красивого, но бабы ведутся. Не знаю, что они в них находят. Просто тащатся от моих глаз, челюсти и подбородка. Каждая норовит облапать мое вечно небритое лицо наманикюренными пальцами, но я не позволяю. Ненавижу, когда трогают лицо. Никому не позволял, кроме НЕЕ… Потому что, как бы я ни сопротивлялся, ни пытался переболеть, это все до сих пор ее.

Вновь откидываюсь на сиденье, беру еще одну сигарету.