9
0Потому что сама этого очень хочу. И потому что только с ним мне хорошо, с ним я чувствую себя живой и настоящей. Господи, где же ты, моя гордость? Мне, наверное, должно быть стыдно. А то вдруг кажется — ну какая, к чёрту, гордость? Урвать бы кусочек счастья, иначе жизнь зачем? Сама себя не понимаю. А ещё больше не понимаю Эша. Почему он пришёл ко мне? Ведь у него невеста (как бы невыносимо было думать об этом), он же её любит, раз женится. Он ведь не может жениться из-за денег. Или может? А вдруг он просто поссорился с ней из-за той сцены в ресторане? Может, она выговаривала ему за то, что он вступился за меня?
Так или иначе, но он пришёл. И как смотрел! В самую душу проникал и всё там выворачивал.
В любом случае, мечтать и гадать можно о чём угодно, но я же не наивная дурочка, чтобы надеяться, что он теперь отменит свою свадьбу. Хотя, наверное, даже хуже, чем наивная, раз снова впустила его в свою жизнь. Я же потом мучиться буду без него. Я же с ума сойду, когда он женится. Ну а с другой стороны, как я могла его не впустить? Это же Эш. Мой и не мой…
Как я смогла вытерпеть ту ужасную пятницу в ресторане — сама поражаюсь, а потом ещё и продержаться три таких же кошмарных, мучительных дня. Хотя «продержаться» — это слишком громко сказано. На самом деле все выходные я сидела в этой неприютной норе, и выла, глотая слёзы. А ночами, когда выть нельзя, лежала ничком на этом самом диване, вцепившись зубами в подушку, и задыхалась от невыносимой боли. И ни минуты не спала.
В понедельник же, по-моему, пару-тройку раз… даже не уснула, а как-то просто выпала из реальности на час, полтора. Потом приехала, не поленилась Ада — забеспокоилась, что снова не хожу в институт.
— Я пыталась договориться! — причитала Ада. Она всегда забавно делала брови домиком, когда о чём-то сожалела. — Но Каплунов ни в какую. Сказал, что ты можешь к нему больше даже не подходить. Он, мол, тебя и слушать не станет, но я думаю, что старик просто сейчас очень сердит. Отойдёт и попозже… Ну, не академ же, в самом деле, из-за этого ненормального брать!
Я слушала Аду вполуха. Кивала, даже что-то отвечала, особо не вдумываясь. Каплунов, экзамен, институт — всё это стало глубоко безразлично. Ада бы меня не поняла. Она наверняка думала, что я сидела такая пришибленная из-за этого старого самодура. Для неё учёба — это всё, единственная в жизни цель. Да что там цель — вся жизнь. Собственно, на этой почве мы изначально и сошлись. Я тоже поначалу училась с горячим энтузиазмом, но после смерти отца изрядно поубавила рвение — работа съедала слишком много времени и сил.
— Может, ещё раз в деканат сходить? Или даже к ректору? Одно дело, если б ты и по другим предметам отставала…
Ада пила на кухне чай с крекерами и воинственно рассуждала, как совладать с зарвавшимся профессором.
