Эм + Эш. Книга 2

И всё же, почему она оказалась в том ресторане, а ни в какой ни в Германии? В любом случае, это какой-то абсурд — она и официантка!

— Почему ты в темноте сидишь?

Шаламов от неожиданности вздрогнул. Увлёкшись мыслями, он и не услышал, как подошла Вероника.

— И всё же? Ты давно тут сидишь, часа два, не меньше. В полной темноте. Эдик, я вижу — тебе… с тобой что-то происходит. Ты можешь мне довериться. Правда. Ты же меня знаешь…

— Нормально всё, не переживай, — вздохнул Шаламов. Как рассказать Нике, что у него дыхание перехватывает, когда он думает об Эм? Что сердце сжимается и в груди становится невыносимо больно, когда вспоминает её? Что за неё он был готов на всё? И что с Никой ничего подобного, даже отдалённо, не было и не будет.

— Было нормально. До «Касабланки», — мягко настаивала она.

— А почему та девушка назвала тебя Эш?

— Меня все в школе так называли.

— Но у тебя ведь с ней что-то было?

Да, правду рассказать он Нике не смел, потому что не хотел ранить. Но и врать тоже не мог.

— Было, — произнёс он.

Хорошо, что она не включила свет и не видит его лицо. Хотя и дрогнувший голос выдал его волнение.

— Что-то серьёзное? — спустя минуту спросила она.

— Не знаю. Мы… всего дважды… встречались. В смысле, свидания у нас было всего два. И всё. Потом я перевёлся в другую школу, а она уехала.

— Но она ведь для тебя что-то значила?

Шаламов чувствовал, как замерла она, задав этот вопрос. Он долго собирался с мыслями, потом произнёс:

— Значила… Но сейчас я просто не ожидал её увидеть.

— Я понимаю, — грустно сказала Вероника. — Может, пойдём всё-таки спать?

Вероника спорить, убеждать, уговаривать не стала. Уж что-что, а интуиция у неё работала отменно. Она всегда знала точно — когда можно надавить, когда — не стоит. Сейчас — не стоило. Сейчас даже опасно. Она видела, что он, ещё вчера свой, почти приручённый, вдруг выпорхнул из её сетей, образно, конечно. Но нет, не улетел пока, но на грани. Что-то ещё держит его здесь, но что-то тянет туда. К этой неизвестной девушке из прошлого. Хотелось бы надеяться, что держит его хотя бы привязанность, а не просто чувство долга или вины.

— Ты любил её? — спросила Вероника, оглянувшись на пороге.

— Что? — не сразу отозвался он.

— Ты её любил? — повторила она, а у самой внутри всё сжалось, как перед прыжком в пустоту.

— Любил — не любил, какая кому разница? — вдруг зло выпалил он. — Иди, спи.

С тяжёлым сердцем она вернулась в спальню.

Ужасный вечер! Наихудший. А ведь сегодня всё так чудесно начиналось. И потом вдруг свалилась им на голову эта проклятая Эмилия… Её имя Вероника прочла на бейджике.