7
0И вот тогда… мне страшно даже представить, что будет тогда. А впереди ещё и выходные…
— Может, выпить хочешь? — спросила Ника. — Эдик! Выпить, говорю, не хочешь?
Шаламов качнул головой. Они смотрели по видео «Дракулу Брэма Стокера», только вряд ли он уловил хотя бы сотую часть фильма. Кадры мелькали перед глазами пёстрой лентой, но в голове ничего не задерживалось. В голове у него шло своё «кино».
Вероника щёлкнула пультом, экран телевизора погас.
— Не хочешь поговорить о том, что сегодня произошло?
Он посмотрел на неё, но тут же отвёл взгляд. Наверное, лучше бы она обижалась, изводила его упрёками да даже устроила скандал, чем вот эта мягкая, всепонимающая доброта. Так чувство вины душило его ещё сильнее.
— Давай потом? — вымолвил он. — Я спать.
— Да, я тоже устала.
Глупо было, конечно, надеяться уснуть. Ночью, когда комната погрузилась в темноту и тишину, когда Вероника перестала отвлекать его пусть ненавязчивыми, но всё же разговорами, ему сделалось совсем невмоготу. Казалось ведь, что всё уже прошло, что… нет, не забылось, забыть такое он не мог. Просто получалось не думать про неё неделями. Так что ж теперь? Что с ним творится? Стоило увидеть Эм, и эта дурная, чёрная тоска взвыла в нём с новой силой, разъедая нутро. Как будто и не бывало четырёх минувших лет.
Вероника пристроилась к нему на плечо, тихонько посапывая, а ему казалось, что грудь придавило каменной глыбой. Он осторожно высвободился.
Наверное, если бы он встретил Эм при других обстоятельствах, то, может, у него так бы не вышибло почву из-под ног. А тут — она какого-то чёрта официантка, а он — вообще с другой. Как же нехорошо, аж тошно. Ещё этот чёртов Гайдамак… Ведь ясно, что он намеренно её шпынял. Назло Шаламову, старый козёл. Эм… Бедная… Он-то всё это не вытерпел, а каково было ей?
И почему же ему так плохо сейчас? Это ведь не любовь? Любовь — это счастье, спокойная радость, забота друг о друге, так ведь говорят. А здесь — сплошная боль острая, жгучая, удушающая. Какая-то болезнь, изощрённая пытка, одержимость, безумие. Или это так ему плохо потому, что они не вместе?
Шаламов встал с постели, тихо прошёл на кухню. Может, и правда выпить? Он достал из холодильника бутылку водки. Отвинтил крышку и прямо из горлышка сделал несколько больших глотков. Горло опалило так, что закашлялся. На глазах выступили слёзы.
Не помогло. Ничего и не поможет. Только если ещё четыре года не видеть её. Но как сейчас-то унять эту боль? Как опять загнать тоску туда, откуда она выползла?
И как смотреть в глаза Веронике? Она-то ни в чём не виновата и не должна страдать. Ведь она его любит, да так, что готова стерпеть многое. А вот Эм… были ли у неё вообще к нему какие-то чувства — большой вопрос.
