Дунайские волны

В назначенное время срабатывало что-то вроде колесцового замка, воспламенявшего запал. Ну, а остальное – дело техники.

Вслед за складами с боеприпасами вспыхнули склады с обмундированием, продовольствием, фуражом. Обезумевший от паники гарнизон бестолково метался по узеньким улицам города. Слишком бдительные турецкие офицеры принимали своих же за напавших на город казаков и открывали огонь. Завязывались перестрелки, которые лишь усугубляли панику.

Наблюдателей в порту диверсанты уничтожили загодя. Поэтому удар отрядов казаков-пластунов и «спецов» оказался внезапным. Турецких артиллеристов на береговых батареях вырезали практически без сопротивления. Пакгаузы подожгли в последний момент, когда десантники уже грузились на борт «Херсонеса». С берега по пароходофрегату было сделано несколько беспорядочных выстрелов, но грянувший в ответ залп бортовых орудий «Херсонеса» быстро успокоил горячих турецких парней.

Небо уже светлело, когда русский корабль оставил за кормой разгромленный турецкий порт. На берегу что-то продолжало гореть и взрываться. «Херсонес» вышел на связь с СКР «Выборг», который лежал в дрейфе на полпути между Севастополем и Кёстендже. Он был готов в случае необходимости отправиться на выручку пароходофрегату, но помощь, к счастью, не понадобилась…

«Мы тут сидим, а денежки идут»… Это мне один рекламный слоган конца лихих 90-х вспомнился. Дурацкий, конечно, как и то нехорошее время, в котором мне довелось жить.

Правда, сижу я в Измаиле не один, а со своим штурманом Игорем Шульгиным, техником Наилем, денщиком, адъютантом и, наконец, просто любимой девушкой Одой. Так что зачахнуть от одиночества мне не грозит. Мой «Ансат» в полной боевой готовности стоит на расчищенной для него площадке неподалеку от крепости, которую когда-то брал штурмом Александр Васильевич Суворов. Тут же расположился взвод шведско-финских охотников под командованием Эрика Сигурдссона. Я у них за старшего, но особо своих подчиненных не прессую, потому что не за что.

Начальство тоже меня лишний раз не дергает. Оно прекрасно понимает, что запас горючего у нас не бесконечный, равно как и ресурс двигателя, и потому подниматься в воздух нам пришлось всего раза два или три. В основном мы летали на разведку, заодно наводя страх на турок, которые, завидя вертолет, разбегались от него в панике, словно тараканы.

Ода же терпеливо ждала меня, словно Пенелопа своего Одиссея. Приятно это, черт возьми, когда тебя кто-то ждет с нетерпением и с визгом бросается на шею, когда ты выбираешься из кабины вертолета. Мои шведы посмеивались в прокуренные усы и подмигивали мне. Они видели, что отношения наши с Одой достаточно серьезны, и потому не осуждали свою соотечественницу за то, что она завела роман с русским офицером.