Дунайские волны

Вот и сейчас на той стороне реки практически никого не видать – разве что конный патруль, рысцой идущий с юга на север, да пара-тройка рыбаков, удивших рыбу с берега – по агентурным сведениям, османы запретили местному населению плавать по Дунаю на лодках. А спрятаться с той стороны просто негде – кругом голая ровная степь…

Меня на дунайской волне будет качать сразу после полуночи, а вот луны при таких тучах мы, наверное, не увидим, да и с солдатской судьбой, боюсь, мне придется на ближайшее время завязать. Ведь попал я, по воле Хулиовича, в сводный отряд, с которым вернулся по Березинскому водному пути из Петербурга – когда-нибудь я расскажу об этом поподробнее. Но если кратко – моя военная выучка настолько не приглянулась командиру отряда, что мне было приказано не путаться под ногами и заниматься журналистской деятельностью. Ну хоть мой «винторез» мне оставили, хотя порывались вначале забрать. Но я не отдал его, ведь выдан он был мне лично Хулиовичем.

Конечно, так хоть у моей Мейбел – excuse me, после крещения Аллы Ивановны – будет больше шансов увидеть жениха живым и здоровым. Как она там? Я послал с оказией ей несколько слов в радиограмме, но ответа пока не получил. Надеюсь, что ее все эти события не коснутся, и что она будет и далее учиться по индивидуальной программе. Потом, глядишь, станет либо доктором, либо доцентом – очень она у меня башковитая. А насчет характера… Есть у нас поговорка, что, если захочешь узнать, какова твоя невеста будет через пару десятков лет, посмотри на будущую тещу. Так что мне, пожалуй, повезло.

Но вот не лежит у меня душа отсиживаться в тылу и отвлекать людей от дел своими интервью, или осматривать будущий театр военных действий в бинокль, как это я делаю сейчас. Что ни говори, каким бы неумелым я при этом ни был, все-таки два Георгиевских креста я сумел заслужить – и не только их. Мне не награды нужны, мне бы хотелось оказать хоть какую-нибудь посильную помощь при финальном аккорде этой войны.

Так что посмотрим, что будет дальше. Тем более, знаю я про наши планы не много – все-таки журналистам сообщают лишь то, что не представляет военной тайны. И правильно – вряд ли враги читают «Голос Эскадры», тем более что это всего лишь электронное издание. Но вдруг я напишу что-нибудь не то для одного из печатных изданий? Либо попаду в плен к туркам и под пытками расскажу все то, что мне известно? Так что лучше уж знать только то, что мне положено.

А пока я зачехлил бинокль, бросил последний взгляд на дунайские волны и так же, камышами, начал пробираться обратно, чуть слышно и не слишком мелодично напевая и на ходу меняя слова сообразно нынешнему положению вещей:

И только лишь последние слова песни были обращены в будущее: