Дунайские волны

Воздух здесь был намного чище, и я догадался, что мы уже покинули Лондон.

Непродолжительная пешая прогулка при свете факелов, и мы оказались у здания, которое мои спутники назвали «Голландским домом». Пришел лакей и провел меня в хорошо отделанную спальню, но без той роскоши, к которой я успел привыкнуть в Стирлинге. К ней примыкал небольшой холл, а рядом находилась ванная комната.

– Сэр Теодор, это ваши апартаменты. Сейчас вам принесут ужин. Если вам что-либо понадобится, позвоните в колокольчик. Послезавтра вас повезут в Лондон, а завтра можете отдохнуть. Да, и еще. Просьба не покидать территории дворца без сопровождения. Если хотите прогуляться, то к вашим услугам Сад Королевы за дворцом, либо Сады Кью в пяти минутах ходьбы, которые вам с удовольствием покажут.

Другими словами, сиди и не рыпайся. Я заказал ванну и смену одежды на завтра, плотно поужинал и пошел спать – я уже забыл, когда нормально спал в своей кровати.

– Скажите, уважаемые, а что там дальше?

– Сэр Теодор (надо же, знают мое имя!), если вы хотите прогуляться по Кью-Гарденс, то я с удовольствием вас провожу где-нибудь через полчаса, когда пришлют новую смену.

– А можно пока посетить Сад Королевы?

– Тогда вам вон туда, – и он показал мне на дорожку, огибавшую дворец слева.

Кто ж знал, что в Саду Королевы меня ожидает то самое «мимолетное виденье, гений чистой красоты»…

Пожилой охранник порта Гамид стоял на пирсе и дрожал всем телом. И даже не от холода, хотя ночь была сырой и ветреной, а вся одежда Гамида состояла из старого дырявого камзола, тонкого плаща и не менее тонких шаровар. Нет, его мучил ужас, который липкой волной заползал в душу.

Гамид не боялся смерти – турки вообще-то большие фаталисты и считают, что вся их жизнь в руках Аллаха, который в любой момент может призвать к себе правоверного. Его напугали странные вещи, происходящие в порту с самого вечера. Для начала, когда уже был совершен последний намаз, в темнеющем небе промелькнул странный силуэт, похожий то ли на огромную птицу, то ли на гигантскую летучую мышь. Словно посланница ангела смерти Азраила, он покружил над портом, а потом полетел куда-то в сторону города.

По спине Гамида тоненькой струйкой потек холодный пот. Он облизнул пересохшие губы и поплотнее запахнулся в плащ. Потом, когда уже совсем стемнело, где-то в городе тонко и протяжно завыла собака. Гамид знал, что так собаки воют лишь тогда, когда в доме появляется покойник. Он попытался прикинуть, с кем из его знакомых мог произойти несчастный случай, но тут у самого уреза воды раздался тихий плеск. Гамид снова вздрогнул и с часто забившимся сердцем, едва дыша, на цыпочках, подошел к краю причала. Но ничего подозрительного заметно не было.