Дунайские волны

Тем, что мне принесли, можно было накормить если не весь отряд из моих ополченческих времен, то уж отделение точно. И пока я жевал, перед моим мысленным взором вновь прошли последние события…

Позавчера, когда мы покинули Холирудхаус, Виктория приказала недовольному Пальмерстону, чтобы я ехал в ее карете, сидя напротив нее. Рядом с каждым из нас сидели крепко сложенные слуги, внимательно наблюдавшие за мной. Подозреваю, что даже если бы я захотел попытаться убежать или наброситься на королеву, шансов у меня не было бы от слова совсем. Единственное, в чем мне пошли навстречу – по моей просьбе чуть отодвинули занавески на окнах, так что я увидел самый чуток Эдинбурга, через который мы довольно долго ехали. Красивый город, кстати.

Сразу после выезда моя августейшая спутница достаточно откровенно осмотрела меня с ног до головы, чем мне очень напомнила Лизу во время первого нашего знакомства; после чего сказала:

– Господин Филонов, представьте на минуту, что я не монарх, а просто любопытная женщина. Расскажите мне про жизнь в вашем будущем. Например, кто ваши родители?

– Мой отец, ваше величество, профессор, дворянин, – я намеренно не стал рассказывать, что мой дед после войны женился на сироте-еврейке, которую его семья прятала у нас в Одессе, когда всю ее родню во время румынской оккупации сожгли в зданиях складов на Люстдорфской дороге. Именно она стала моей бабушкой. – Моя мать – из семьи архангельских моряков (я решил не объяснять ей, кто такие поморы и с чем их едят…). Сам я успел послужить в армии и поработать. Отучиться годик в университете на инженера. А потом попал сюда.

Про Донбасс, понятно, я рассказывать не стал.

Я ожидал, что теперь меня начнут расспрашивать про то, что случилось после переноса. Но королева посмотрела на меня и неожиданно сказала:

– Господин Филонов, мои люди умеют держать язык за зубами. Так что, что бы здесь ни было сказано, никто об этом никогда не узнает. Поэтому можете быть со мной полностью откровенным.

Я внутренне похолодел – похоже, меня каким-то образом вычислили. Но к счастью, все оказалось намного прозаичнее.

Первым делом Викуля спросила меня про то, был ли я там – в будущем – женат. Не подумав, я ответил:

– Да, был. Но недолго. Моя супруга… э-э-э… умерла.

– А хорошо вам с ней было?

– Очень хорошо, – тут я не соврал. – И ей со мной, надеюсь, тоже.

Она еще раз осмотрела меня и спросила:

– А как насчет других девушек? Помнится, ваша покойная спутница тоже… имела с вами определенные отношения.

– Именно так, ваше величество. И я уверен, что вышеуказанные отношения были приятны нам обоим. Как, впрочем, и другим моим подругам.

Вика задумалась. Тем временем мы выехали из города, и начало быстро темнеть. Она сделала знак, и слуги быстро задвинули обе шторки.