Дунайские волны

– Уважаемый Павел Матвеевич, – профессор Слонский успокаивающе положил мне руку на плечо, – мне понятны ваши чувства, и в душе я разделяю ваши опасения. Но и вы постарайтесь понять нас. Конечно, было бы идеально, если бы открытиями русских ученых воспользовались исключительно русские промышленники. Но, к сожалению, мы еще не способны самостоятельно произвести нужное количество винтовок, орудий и клинков. Наступило время массовых армий, когда вооружить требуется десятки, сотни тысяч солдат и офицеров. Причем самым лучшим оружием.

Наши фабрики и заводы не смогут справиться с заданием. А нам необходимо, чтобы это оружие российская армия и флот получили как можно быстрее. Потому-то мы и вынуждены часть заказов разместить за границей. Но вы не думайте – самые «вкусные» вещи, – тут профессор неожиданно лукаво улыбнулся, – мы прибережем для себя. И новейшие образцы вооружения будут производиться на российских заводах и фабриках. А за границей для нас будет выпускаться ширпотреб.

Я задумался над сказанным мне господином Слонским и потому не спросил у профессора, что же такое «ширпотреб». А потом все так быстро завертелось и закрутилось.

И вот я вместе с господином Гольтяковым следую на поезде в Первопрестольную, чтобы там присмотреть место, где будет в самое ближайшее время построен завод по производству стрелкового оружия для русской армии. Опыт оружейника у Николая Ивановича есть, и немалый. Мальчишкой-подмастерьем он начал трудиться на Тульском оружейном заводе. Потом в Сестрорецке он работал над изготовлением штуцеров системы Эртелу. Ружье оказалось сложным в производстве и на вооружение русской армии принято не было, хотя и прошло испытание в боевых действиях против немирных горцев на Кавказе.

Два года назад господин Гольтяков получил звание оружейного мастера и открыл в Туле собственную мастерскую, изготовлявшую охотничьи ружья, пистолеты и… самовары. В папке, которую Николай Иванович получил на совещании на Елагином острове, были рабочие чертежи капсюльных револьверов и казнозарядной игольчатой винтовки, но не системы Дрейзе, а другой, ранее нам неизвестной. По словам господина Гольтякова, эта винтовка имела калибр меньше, чем винтовка Дрейзе, но пороха в патроне было столько же, сколько и в прусской винтовке, а потому пуля летела с большей скоростью и, следовательно, дальше. Оружие имело большую скорострельность, чем винтовка Дрейзе, и было более надежным.

Николай Иванович, изучив внимательно чертежи револьвера и винтовки, с радостью согласился наладить их массовое производство. Я же обещал обеспечить будущий завод господина Гольтякова необходимым количеством высококачественной стали.