Дунайские волны

Как я понял, командир решил вести бой, уходя от преследования на полной скорости и отстреливаясь от неприятеля из кормовых орудий.

Я переговорил с Андрюхой, а потом подошел к Бутакову и попросил у него разрешения разместить на крыльях мостика «Корнет». На корме будет толчея, вокруг четырех стоявших там орудий будут крутиться артиллеристы. Да и согласно требованиям техники безопасности позади «Корнета» должно быть не менее тридцати метров свободного пространства. На баке работать – мало что увидишь – трубы и мачты будут мешать. А вот на мостике – то, что доктор прописал. Работать мы будем «Корнетом»; возможно, потом дойдет очередь и до «Корда» со «Шмелями». Внимательно выслушав нас, Бутаков разрешил нам вести бой по своему усмотрению. Видимо, он вспомнил слова Корнилова, который велел командирам кораблей Черноморского флота с вниманием прислушиваться к советам офицеров Гвардейского Флотского экипажа.

Вражеские корабли приближались к «Владимиру» со стороны Севастополя. Поэтому нашему пароходофрегату надо было или сделать большой крюк, чтобы обойти их, или прорываться через их строй. Прорыв, при значительном перевесе сил противника, штука опасная. Бутаков решил не рисковать и взял восточнее, чтобы воспользоваться преимуществом в скорости.

Бомбические орудия, метавшие смертоносные снаряды – бомбы, начиненные порохом, – имели меньшую дальность стрельбы, чем простые пушки. Нам следовало бояться именно последних, стрелявших цельными чугунными ядрами. Достаточно одного попадания одного такого подарка в гребное колесо или машину, как все преимущество «Владимира» в скорости будет утеряно. А потом неприятель навалится на наш пароходофрегат и задавит его своим численным преимуществом в орудиях. Поэтому мы будем работать на дистанции, превышающей дальность вражеской артиллерии.

Мы с Андреем установили на мостике станок ПТРК и подсоединили транспортно-пусковой контейнер, после чего я взял один из кораблей на сопровождение, а Андрей стал наблюдать за ним в бинокль, попутно прикидывая дальность до цели.

Наиболее дерзко вел себя турок. Мы знали, что командует им британец, принявший ислам – Адольф Слэйд. Ему, единственному из всех командиров турецких кораблей, удалось уцелеть во время сражения при Синопе. Он спас корабль, но попал в немилость к султану, который посчитал, что Слэйд просто струсил. И вот теперь командир «Таифа» пытался реабилитироваться, на всех парах мчась на русский пароходофрегат.

«Вот с тебя-то, голубчик, мы и начнем», – подумал я.

– Дальность примерно четыре с половиной тысячи, – произнес Андрей, не отрываясь от бинокля.

«Так, сейчас проверим». Я загнал силуэт корабля в шкалу определения дальности.