Даниил Галицкий

Доброслав повернулся к Якову спиной и презрительно бросил:

— Что могу сказать тебе, неразумному? Слово человеческое до тебя не доходит…

По возвращении Якова из Галича Даниил позвал его к себе. Слушая его, князь гневался все больше и больше:

— В яме сгною, разорву на куски ослушников!

И тут же послал Микулу поехать с сотней за крамольниками.

Но Микула разминулся в дороге с задиристыми боярами. Они сами приехали в Холм. Лукавый Доброслав и тут хотел отыграться на другом — хотел обмануть Даниила, намереваясь свалить все на Григория.

В Холм они въехали не как подданные, а как князья. Впереди на ретивом коне ехал Доброслав, не глядя по сторонам, высоко задрав голову. А рядом с ним, у самых стремян его коня, шли пешцы его собственной дружины с копьями и со щитами. Так и к княжьему терему подъехали.

Даниил подошел к окну и, побледнев от гнева, поманил рукой Василька.

— Зри! Вот как к князю едут. Владиславово семя! Уничтожу!

Дворский Андрей стоял рядом. Даниил велел ему:

— Посадить обоих в яму!

Покоя Даниилу не было. В Галиче бояре строптивые, нужно смотреть за ними в оба. А еще за Кременцом черниговский князь Ростислав, давнишний враг Даниила, появился и подбивает бояр против Даниила. Сколько неприятностей, сколько лиха кругом! И как успеть везде?..

Митрополит Кирилл наклоняется ближе к светильнику — читает новую книгу. Пусто в светлице, никто не мешает. И слуга в сенях начеку: когда митрополит принимается за книги, никого нельзя пускать. Но, видно, случилось нечто необычное, — дверь скрипнула, и слуга на цыпочках подошел к митрополиту. Кирилл услыхал шаги и поднял голову.

— Отче митрополит, — обратился к нему слуга, — не гневайся, дело вельми спешное. Два монаха пришли к тебе.

— Почто пустил? Завтра времени у них не будет? Видишь, занят я. Ни днем не даете покоя, ни ночью.

— Накричали они на меня, чуть не побили. Издалека пришли, надо тебя видеть.

— Издалека? — Кирилл отодвинул книгу, велел привести незнакомцев.

Вошли двое в черных рясах, с длинными посохами в руках и с сумками за плечами. У того, что меньше ростом, черная борода и заросшее волосами лицо, только глаза блестят.

— Аз есмь мних Борис, тобой, отче митрополит, посланный в землю Новгородскую, — начал он.

— Постой, постой! — вскочил Кирилл. — Мних Борис? Да ты же вовсе не таким был. Подойди поближе… Не похож. Может, врешь?

Монах снял клобук, подошел к столу. Кирилл прищурил глаза, протирая их, промолвил:

— Теперь ты на Бориса более подобен. Глаза твои такие же быстрые и лукавые. Ты что же, с того дня, как пошел, и бороду не подстригал?

— Подстригал, отче митрополит. Но давно идем мы из Новгорода, а в дороге где уж бороду стричь!

— Садитесь, странники, — ласково промолвил Кирилл, — не спросил я, сыты ли вы.