0
0– Умаслим ваших лошадок.
Духарев кивнул, поглядел на конюха, спросил:
– Был холоп. Нынче вольный.
– Про Радов Скопельских не слыхал?
Конюх покачал головой.
– Я, – сказал, – из волжских, а те, должно, нет?
– Нет, – подтвердил Духарев. – Из дунайских.
– Ну вот. Я ж слышу: имя не наше. Ты иди, господин. Там те в бадье воды согрели. Ну и это…
– Увидишь! – сказал он.
Глава двадцать восьмая
Плоды победы (продолжение)
Их было аж шестеро. Можно сказать, старые знакомые. Серега признал их, хотя на сей раз девицы были одеты. Те самые девицы, которым он отдал подшибленного печенега.
– Кушать хочешь, господин? – спросила рыженькая.
– Ты полезай сюда, – рыженькая кивнула на бадью. – Мы те вина принесем. Иль ты вина не пьешь?
– Пью, – сказал Духарев, раздеваясь.
Все, кроме рыженькой, деликатно отвернулись.
– А то полезай со мной, – предложил Духарев, вспомнив родинку на ягодице.
– Ой-ой! – рыженькая засмеялась. – Я по жеребью третья.
– По какому жеребью? – удивился Духарев, с удовольствием погружаясь в теплую воду.
– А мы жеребий бросали, – пояснила рыженькая. – Кому первому с тобой быть. И первая – вот она, Вилька! – Рыженькая толкнула беленькую девчонку с курносым носиком. – Иди, Вилька! Муж тя зовет!
Невысокая худенькая Вилька стянула через голову юбку, рубаху и решительно полезла в бадью, наткнулась ножкой на то, что являлось исключительно мужской принадлежностью, ойкнула. Глаза у нее стали очень круглыми и очень глупыми, более того, она постаралась отодвинуться от Духарева подальше, что в тесноватой бадье было абсолютно невозможно.
– Я так понимаю, детка, что мужчин у тебя раньше не было? – осведомился Духарев.
Вилька так энергично замотала головой, что Серега обеспокоился: не оторвется ли? Больно шейка тоненькая.
– А ты уверена, что хочешь именно меня?
На этот раз последовали не менее энергичные кивки и попытка обнять Духарева… Но стараясь при этом не задеть, хм… некоторые отдельные части мужского организма.
– И что же, прямо здесь? – усмехнулся Сергей.
Новые кивки, но менее уверенные. Ну что за напасть такая! Сначала черт-те сколько болтаешься по степи в исключительно мужской компании, а потом вместо нормального полноценного траха – этакий, с позволения сказать, лягушонок.
Серега взял «лягушонка» за хрупкие бедрышки… И почувствовал себя Голиафом, по которому промахнулся будущий царь Давид. Вот он, Голиаф, ручищи-елдище-бородища – и субтильный мальчишка-подпасок, от чьей храбрости уже ничего не осталось. Поступить с таким по-мужски – сам себя потом уважать не будешь. А тут еще целая кодла «зрителей»!
– А ну вылазь! – скомандовал Духарев.
Малявка затрясла головой и вцепилась в Серегу изо всех сил. Даже руку поцарапала.
– Уймись, – фыркнул Духарев.
