Там, за передним краем

— Понимаешь, — простонал сапер, — хотел вот дочку сберечь, а получилось вон что.

— Молчи уж, сберегатель, — оборвал его сержант и — к солдату: — Миша, ты помоложе и поздоровей, давай-ка тащи его, а я помогать буду.

Еще не достигли траншеи, а сержант уже крикнул:

— Санитара! Да побыстрей.

Сапера унесли на носилках. Вадим сел на дно траншеи. Ему сейчас не хотелось ни говорить, ни смотреть. Рядом, облокотившись на аппарель и уронив голову на руки, стояла Люда. Им надо было придти в себя, отдышаться.

Подбежал командир роты. Увидел Лаврова, присел на корточки, тронул за плечо:

— Что произошло, снайпер? Почему сидишь? Как охота?

Младший сержант с трудом поднялся.

Ноги совсем не хотят слушаться.

— Саперу ступню миной оторвало, — устало проговорил он. — А охота… Что охота? Снял я ихнего снайпера. Клюнул он на приманку, которую Люда сделала. Вот они и взбесились потом. Все вокруг перепахали. Люда не убереглась. Контузило ее. Не слышит и не говорит.

— Да ты что?! — старший лейтенант Петров подскочил к Михайловой, осторожно взял ее под локоть. Она подняла голову, увидела командира роты, почему-то виновато улыбнулась.

Старший лейтенант растерянно гладил ее вздрагивающие плечи и ласково приговаривал: — Ну ладно, ну ничего, милая девочка. Успокойся. Все будет хорошо. Ты скоро выздоровеешь, и я снова буду ждать, как праздника, твоего прихода в роту.

Лавров удивленно смотрел на него: вот так новость! А со стороны казалось, что этот смуглолицый чуваш только службой и занят… И слова-то какие: «милая девочка», «ждать, как праздника». Ну, Люда! Хоть бы взглядом выдала себя. Ни разу. Подошел к ним. Михайлова жестом спросила: о чем говорит старший лейтенант? Петров скороговоркой прошептал:

— Молчите.

Когда-нибудь я ей сам все скажу. Пока она ничего не знает.

Так вот оно что! Теперь все ясно. Между тем Люда дала понять, что очень плохо чувствует себя и надо быстрее идти домой.

— Я провожу вас, — тут же решил старший лейтенант и повернулся к сержанту Ремизову: — Передайте лейтенанту Павлову, что он остается за меня. Я вместе со снайперами пошел в штаб полка.

Двинулись по траншее. Впереди Вадим с двумя винтовками. Следом Петров под руку с Михайловой. Он о чем-то продолжал ей говорить. Она лишь смущенно улыбалась и показывала на уши: дескать, ничего не слышу.

Раза три останавливались отдыхать. Наконец добрались. Но куда идти — в медпункт или в землянку? Решили: в медпункт. Антонине Петровна Языкова, врач, слала там же. Быстро помыв руки, осмотрела Михайлову.

— Она остается здесь, — тоном, не терпящим иных суждений, сказала Языкова. — А вы можете идти. Каково ее состояние? Плохое. Контузия — это, понимаете, контузия. Связано с нарушением центральной нервной системы. Что и как — сказать не могу, не знаю. Надо обследовать.