Там, за передним краем

И что же они придумали? Ночью поставили на левом фланге мотопомпу и через лощину стали воду гнать к нам. Мы не сразу поняли, откуда вода взялась в траншее, думали, что от дождя. А когда стало светать, увидели. Артиллеристы и минометчики дали несколько раз по тому месту, где пыхтела помпа. Замолкла. Саперы потом прорыли рукав, отвели воду в сторону. Наработались до чертиков.

Вернулся сержант. С ним пришел пожилой солдат. Поздоровался со всеми за руку, приготовился слушать.

— Задача ваша простая, — сказал старший лейтенант. — Надо вывести снайперов за проволочные и минные заграждения.

После проход заделать. А завтра вечером снова открыть его и пропустить снайперов назад. Все. Посылайте, Людочка («Он уже знает, как ее звать», — ревниво подумал Вадим), меня ко всем чертям, ибо я желаю вам ни пуха ни пера.

Михайлова с улыбкой махнула рукой: мол, не суеверная.

Лавров попросил у сержанта бинокль и долго «переползал» глазами от кустика к воронке, от воронки к кочке. Где замаскироваться? Ничего подходящего не было. А если на открытом месте, в воронке? Но оттуда выстрел может быть только один. Для второго позицию не сменишь.

И все же другого выхода не было. Сказал об этом Люде. Она восприняла его слова без особого энтузиазма. Взяла бинокль, сама стала смотреть.

— Вместе нам делать в воронке нечего, — оторвавшись от бинокля, заключила она. — Мое мнение такое: вы ползете в воронку, а я — правее. Видите, куда уходят столбики с колючей проволокой? Там бурьяна много. Вот и расположусь в нем. Если и заметят, то подумают, что сапер мины ставит.

— В роли подсадной утки, что ли, будете? — недоуменно спросил сержант Ремизов.

— Вроде, — утвердительно кивнула Люда, — но не совсем так.

Не буду же я свою голову подставлять — она у меня одна. Зароюсь в землю, а капюшон от маскхалата набью травой и покажу. Пусть стрельнет по нему. Глядишь, командир и засечет снайпера.

— Ишь, какая хитрая! — восхитился сапер.

— Дык их этому и у́чуть, — авторитетно заявил Ремизов.

Начало темнеть. Как и вчера, вместе с сумерками пришел дождь. Тут же, в первой траншее, около дежурного пулемета, был небольшой блиндаж. Залезли туда. Вадим привалился к стене, закрыл глаза. Надо немного отдохнуть, хотя бы с полчаса подремать. По школьной привычке стал считать.

Сначала до ста, потом до тысячи. Не досчитал, пригрелся. И будто куда-то провалился. Открыл глаза. Люда посапывала рядом. Сержант и сапер сидели на выходе и курили. Взглянул на часы. Пора.

Вылезли из траншеи. Сапер впереди. Ворчит:

— И чего лезут за проволоку? Немецкие стрелки поумнее: дальше первой траншеи почти не высовываются. Нельзя разве отсюда стрелять? Нет, тащись с ними по грязи. А я что, бог? Тоже в темноте ничего не вижу. Не ровен час зацепишься за свою же — и все. Прасковья — вдова.