0
0Сподручнее пробраться вот здесь, у реки. Почему? Наши с той стороны подошли. Фашисты от берега держатся подальше, уверены, что форсировать Лиелупе здесь никто не будет. Вот тут, у самой воды, мы и прошмыгнем.
— По-моему, замысел правильный, — одобрил комдив. — Хочу добавить: как только вы двинетесь, мы по центру небольшую заварушку устроим, постреляем, «ура» покричим. Отвлечем фашистов.
— Это будет в самый раз, — сверкнул белозубой улыбкой лейтенант. — Нам бы только через передовую пробраться. А там знаем, что делать.
— Предположим, — сказал полковник, — пробрались вы к собору.
— Около него, конечно, часовой. — Для наглядности Мотовилов ткнул прутиком возле треугольника. — Надо снимать. Как? Будем смотреть по обстановке. Лучше — ножичком. А нет — так из винтовки. Под общий шумок. Но чтоб наверняка. Потому и снайпер нужен. Внутри собора тоже особенно шуметь не будем. Ребята мои умеют работать ножичками и прикладиками.
— Годится, — согласился командир дивизии. — Как только захватите собор, с колокольни его дадите вверх две очереди трассирующими и красную ракету. Батальоны к рассвету будут готовы атаковать.
Через несколько минут вместе со старшиной Болдыревым прибыли Ушаков, Туголуков и сержант Лавров. Лейтенант придирчиво осмотрел их, два раза повернул кругом. Потом снова приложил руку к головному убору.
— Все нормально, товарищ полковник. Разрешите идти?
— Так не забудь: две очереди трассирующие вверх и красную ракету впридачу, — напомнил комдив, пожимая на прощанье руку Мотовилову.
Качнув головой разведчикам и Вадиму, чтоб следовали за ним, лейтенант пошагал в темноту. На ходу стал пояснять:
— Веселенькое дельце предстоит.
К реке спустились далеко за полночь. Лейтенант еще раз повторил порядок следования:
— Впереди идут сапер и Богданов. Сапер землю нюхает, каждую кочку ощупывает, а Богданов — кусты и всякие там окопы. Поняли? Чтоб всё видели и чуяли. За вами идем я, снайпер и разведчики из четвертого. Прикрывают Завязкин и Гулько. Наш союзник — тишина. Ни одного выстрела. В случае необходимости — ножички, прикладики. У разведчиков финки есть.
Вадим молча достал кинжал с надписью «Аллес фюр Дойчланд». Надя, когда хоронили Риту, взяла у нее из рюкзака и передала сержанту.
Мотовилов взвесил кинжал на руке:
— О-о, эсэсовский! Трофей, что ли?
— Не мой, а память — до конца войны.
Ночной темноте ни минуты не давали покоя. То и дело прошивали ее трассирующие светлячки, бурыми сполохами озарялись то одна сторона, то другая. Здесь, под бережком, было спокойнее. Но холодно и сыро. Солдаты прижались друг к другу: так теплее.
