Там, за передним краем

Рядом с массивными дверями — маленькая дверца. Вроде калитки. Закрыта изнутри. Постучали. Ни звука. Еще раз. Скрипнул засов.

— Эберхард, дас ист ду? — спросил заспанный голос.

— Я, я, — сдавленно произнес Андрей Мотовилов.

Со словами «вас ист лёс?» немец приоткрыл дверь и даже ойкнуть не успел. Переступив через него, первым в небольшой коридорчик вскочил лейтенант. Богданов оттащил с прохода убитого.

— Приготовились! Ножички, прикладики… — Мотовилов распахнул дверь в большой высокий зал. Все замерли в удивлении. На полу вповалку лежали человек пятнадцать фашистов. Или перепились, или спали, но ни один из них даже не шевельнулся.

У стены, где было прикреплено распятие Христа, стояли радиостанции, телефоны. Не надо быть большим знатоком, чтобы определить — здесь расположился пункт управления.

Неожиданно зазвонил телефон. Гулько, стоявший ближе всех к нему, вопросительно глянул на лейтенанта: дескать, что делать? Тот пожал плечами: а черт его знает!.. Еще звонок, длинный, заливистый. Спавший с краю фашист, не открывая глаз, поднялся, сел. И тут же рядом с ним оказался Ушаков. Хекнув, уложил его ножом на прежнее место.

Вадим подбежал к звонившему телефону, поднял трубку. Кто-то кричал в ней по-немецки. А что — Лавров не понимал. Отдельные слова, вроде, знал: «шляфен», «ферштейн», «трибуналь». Но вместе связать не мог.

— Ответь что-нибудь по-ихнему и положи трубку, — сердито буркнул Гулько.

— Анна унд Марта баден, — первое, что пришло на ум, ляпнул Вадим.

— Вас? Вас? — задохнулась в злобе трубка. Сержант сунул ее в гнездо на аппарате.

И в этот момент раздался выстрел. Наверное, кто-то из гитлеровцев проснулся.

— Бей гадов! — крикнул Мотовилов.

Полоснула автоматная очередь.

В ход пошли ножи, приклады. Крики, стон, ругань… Длилось это не больше пяти минут.

— Все, кончено, — устало произнес лейтенант. — Из наших никого не задело?

Задело, и крепенько, рядового Завязкина. Это в него выстрелил проснувшийся солдат. Пуля пробила правое плечо. Ефрейтор Гулько делал сейчас перевязку. Кровь была и на щеке у Ушакова: не успел увернуться от удара ножом. Счастье, что гитлеровец обо что-то споткнулся и лезвие лишь скользнуло по лицу.

— Богданов, проверь все запоры, — распорядился Мотовилов. — Окна и двери забаррикадировать.

Приготовиться к бою. Снайпер, ты со мной, на колокольню. Надо своим сигнал дать.

Поднялись наверх. Осмотрелись. Проемы заложены мешками с песком. Оставлены щели для наблюдения. Через них можно и огонь вести. Передний край совсем близко. Его начертание легко угадывается по скрещивающимся траекториям пулеметных очередей. Отсюда, сверху, их пульсирующие линии кажутся даже красивыми, и цвет у них разный: то красный, то огненный, а то голубоватый.

Небо на востоке начало сереть. Скоро рассвет.