Там, за передним краем

(Вадим знал, что Зоновы не так давно получили на брата похоронку.) — Пишет, что брат с группой бойцов был послан в разведку. Их обнаружили. Наши стали отходить. Николай был в числе последних, прикрывал отход. Его тяжело ранило. Сам ползти не мог. Товарищи хотели помочь, но он отказался. Стрелял до последнего патрона, а когда фашисты оказались совсем рядом, взорвал себя гранатой. На следующий день полк перешел в наступление. Друзья нашли Николая и похоронили его. В письме названо село, около которого он теперь лежит в братской могиле. Ни маме, ни папе мы пока ничего не сообщили.

Да и не знаем, как это сделать. Папа хоть тяжело, но перенесет, все-таки мужчина, а с мамой не представляю, что будет…

Рассказом этим Вадим был ошеломлен. Он никак не мог представить, что Колька Зонов — обычный деревенский парень, чтобы не попасть в плен, самого себя взорвал гранатой. «А я бы смог так?» — спрашивал себя Лавров и не знал, что ответить. Каждый вечер они с Сашей Юрловым, послушав сообщение Совинформбюро, булавками с флажками передвигали на карте красную нить на запад. И очень радовались, когда флажки ставили на отметках крупных городов.

«Вот так мы и оказываем помощь фронту, — с иронией думал Вадим. — Николай жизнью своей, а мы булавочками…» Ирине же сказал о другом:

— Нас сегодня вызывали в райвоенкомат. Прошли врачебный осмотр. Военком спрашивал у нас с Сашей, в какой род войск мы хотели бы попасть.

— Ну и что вы ему ответили?

— Сказали: нам все равно, лишь бы побыстрей в действующую армию.

— Неужели и вас скоро возьмут на фронт? — печально проговорила Ира. — Вы же совсем еще мальчишки!

— Ничего себе мальчишки! — обиделся Вадим. — Нам уже по семнадцать.

В наши годы Гайдар на фронте полком командовал.

— Разумеется, и вы на меньшее не согласны?..

— Все зависит от обстоятельств. Но лично мне больше всего хотелось бы заменить в боевом строю Николая.

Ира чуть замедлила шаг, взяла руку Вадима и с благодарностью пожала ее. От этого прикосновения сердце его вдруг отчаянно заколотилось. Он попытался схватить руку девушки, прижать к себе.

— Не надо. Спасибо за все… Не надо, — решительно отстранилась Ирина.

— А ты будешь писать мне? — неожиданно спросил ее Вадим.

— Право, не знаю.

Да и о чем писать? Просто, как дань моде? Все пишут…

— Положим, это не мода, а необходимость. Мне твои письма будут очень нужны. Они для меня все: солнце, хлеб, воздух, вода. Они — жизнь.

— Даже так! А не слишком ли напыщенно? — И, стараясь упредить возражение Вадима, добавила: — Хорошо, я обязательно буду писать. О школе, о девчатах. И знаешь еще о чем? О Черном море.

— Почему о Черном море? — не понял Вадим.

— Наташа, то есть Наталия Даниловна, училась в сельскохозяйственном институте в Симферополе.