4
0Не умер, не заболел, не сменил сферу деятельности… Но вместо гитлеровской Германии теперь работал на британскую МИ‐6. Второй раз встретились в Кунцевском сквере. Старчоус усмехался, мол, не вижу, чтобы нас агенты КГБ окружали. Боитесь сесть, Борис Лаврентьевич? Правильно боитесь, непременно посадят, и не за такое сажали. Привычный мир, устоявшаяся жизнь – все полетит в тартарары. Придется поработать – если не хотите всего лишиться. Пока, мол, подумайте, чем можете быть полезны. Дело благое – ослабить бесчеловечный коммунистический режим… Третья встреча была в том самом ресторане «Красная застава».
«Вы теперь сплоченная группа, господа, – заявил он. – Один за всех, и все за одного, как писал Александр Дюма. Не забывайте, что за преступную деятельность в группе дают больше…» Вроде как шутил. Никто не посмел отказать в сотрудничестве. История у всех аналогичная: завербовали в смутные сороковые, много лет никто не трогал, все трое добились высот, трудились в оборонной сфере и на приличных должностях.
– И где же это? – встрепенулся Никита.
Дворский не знал, в то время это его не интересовало. Он согласился, но при условии, что все сделают другие. По тысяче рублей с носа – никто не торговался. Человек Гаранина должен подстроить загородную аварию, но что-то пошло не так. Возможно, Старчоус догадался о коварных планах своих перспективных агентов или заметил слежку и сам ликвидировал исполнителя.
– Я понятия не имел, что происходит, – жаловался Дворский. – Просто отдал деньги – у меня имелись накопления, и жена о них не знала… Я не подозревал, что Лисовец и Гаранин убиты, но чувствовал что-то страшное. Они должны были выйти на связь, но не вышли.
