Список чужих жизней

Человек сломался. Когда его выводили из комнаты для допросов, он с трудом переставлял ноги.

Все рухнуло на следующий день, когда по каналам Комитета пришло сообщение: человек, похожий на Старчоуса, вылетел вчера из Киевского аэропорта Жуляны во Франкфурт-на-Майне! Новость просто убила. Почему не задержали? Кто проявил халатность? Точно ли это был Старчоус? С некоторых пор аэропорт Жуляны начал выполнять международные рейсы, в том числе в капиталистические страны. В Киев в тот же час вылетела специальная комиссия для разбирательства. Человек действительно был похож на Старчоуса – тот же возраст, та же осанка.

Но тип, прошедший через турникеты, носил длинные волосы, очки и усы. Фото в паспорте на имя Вильгельма Крюдоффа, жителя города Брюсселя, – соответствовало внешности пассажира. Сотрудник таможни только вышел из отпуска, еще не ознакомился со всеми ориентировками. Тревогу забил его коллега – более радивый и осведомленный. Но поздно, самолет бельгийской авиакомпании уже вышел из воздушного пространства Советского Союза. Провинившегося сотрудника отстранили от работы. Но исправить ситуацию это не могло. Таможеннику предъявили старое фото Старчоуса и новый «фоторобот», выполненный официантом «Красной заставы». Для достоверности прикрыли все, кроме лица. Реакция пояснений не требовала – сотрудник таможни начал неудержимо бледнеть…

Начальство рвало и метало. Майор Платов пребывал в каком-то дурном ступоре. К чему все старания? Генерал Вахмянин несколько раз вызывал к себе, допытывался, можно ли что-то сделать. Где искать человека (пусть и заметного) на большом земном шаре? Никита пока не представлял.

Похоже, у самого начинались проблемы. Мучила бессонница, а в короткие моменты сна являлись убиенные узбеки и что-то говорили. Он оправдывался, мол, сами виноваты, выталкивал их из квартиры, но они опять лезли. Как в песне Высоцкого: ты их в дверь – они в окно. За ожившими мертвецами теснились их жены, дети, престарелые родственники в тюбетейках… Он вставал посреди ночи, брел на кухню, глушил коньяк в полной чернухе, но становилось только хуже. По утрам от него несло, и сотрудникам хотя бы до обеда приходилось прикрывать своего начальника.

– Не мое, конечно, дело, Никита Васильевич, – осторожно заявила Зинаида, – но есть такие люди, их называют психологи. Профессия, презираемая в обществе, в них никто не верит, но тем не менее кое-кому они помогли. Я знаю одного, если хочешь, могу позвонить. Только, чур, не предлагать ему выпить вместе…

Он справился с кризисом – сам, без обладателей сомнительных мелкобуржуазных профессий. Настоящим советским людям эта вредная пакость не нужна.