Список чужих жизней

 – Не знаю вашего имени, простите… Вы успели вовремя, нас бы убили…

– Не уверен насчет Инги Валерьевны, но вас бы убили, Борис Лаврентьевич. Пустяки, не надо благодарности. Я делал свою работу. Зовите меня просто – гражданин майор.

– Хорошо, я понял… – Дворский с усилием сглотнул. – Вы можете не афишировать, что застали нас с Ингой… Валерьевной в одной кровати? Товарищ Медянская давно замужем, у нее взрослые дети, уважаемый муж…

– Серьезно? – удивился Платов. – Это все, что вас беспокоит? Измена Родине, работа на иностранные спецслужбы – это как бы не в счет? Вы странный человек, Борис Лаврентьевич.

Разбирайтесь сами со своими женами и любовницами. Если обнародование данного факта не потребуется в интересах следствия, то нам нет до него никакого дела. Не в мусульманской стране живем, где за подобные вещи забивают камнями.

– Хорошо, спасибо… Подождите, гражданин майор… – Дворский стал усердно растирать лоб. – Я не изменял Родине и никогда не работал на иностранные спецслужбы. Это чистая правда, можете у любого спросить…

– У кого? Может быть, у гражданина Старчоуса Федора Григорьевича? Впрочем, не уверен, что он представлялся этим именем.

Дворский побледнел. Все правильно – неважно, какой фамилией тот представлялся, арестант понял, о ком речь. Никита положил на стол старую фотографию Старчоуса, наблюдал за реакцией Дворского. Последняя не заставила ждать. Лицо собеседника меняло оттенки – от темно-серого до пунцового.

– Нам известно о событиях сорок четвертого года, – добавил Платов, – когда у вас была похищена, а затем возвращена жена.

Нам известно о ресторане «Красная застава», где с этим господином – постаревшим, но стоящим в строю – встречались вы, а также ныне мертвые Гаранин и Лисовец. Давайте опустим ту часть, где вы запираетесь, негодуете и бьете себя кулаком в грудь. Сразу перейдем к чистосердечному признанию. Оно смягчит вашу участь и поможет быстрее обезвредить опасного преступника, от которого вы не скроетесь даже в тюрьме. Последние события это подтверждают. Повествуйте, Борис Лаврентьевич. В события сорок четвертого года можете не углубляться, нам не интересна история вашего грехопадения. Вас завербовали – с дальним, так сказать, прицелом. Чем вы так насолили Старчоусу, что он решил вас троих убить? А также помогите нам его найти. Обещаю, это зачтется.

– Что со мной будет? – пробормотал помертвевшими губами Дворский.

– Вас не расстреляют – если это то, что вас волнует больше всего. Но отвечать за прегрешения придется.

– Подождите… – Ученый сильно волновался.