4
0Мне совсем не страшно, я очень хочу спать, потому что на часах уже три часа ночи.
И еще у меня совершенно не осталось сил. Чувствуя физическое и моральное опустошение, мечтаю поскорее обнять свою подушку.
- Малыш… ну, ты чего? Больно?.. - спрашивает Кравцов, когда мы пересекаем черту города, и машина значительно снижает скорость.
- Все хорошо, Арсений Рустамович, я просто устала.
Тишина длится несколько минут, после чего я снова слышу его тихий подхриповатый голос.
- Нет, - отвечаю сразу и поворачиваю к нему голову, - а вы?
В сердце приходится болезненный укол, горло мгновенно перехватывает.
- Я начал жалеть до того, как это случилось, Марина… И, наверное, буду жалеть всегда.
- Зачем тогда приехали за мной?
- Хороший вопрос, - бормочет он, прикуривая сигарету.
Дальнейших пояснений не следует. Выдыхая дым в приоткрытое окно, он удерживает руль одной рукой.
Я смотрю на его профиль. Жесткие губы, крепкий подбородок, нос с небольшой горбинкой, сведенные к переносице брови и неожиданно длинные ресницы. И понимаю, что пропала навсегда.
Этот мужчина забрал себе мои сердце, душу и невинность. Он сделает меня несчастной и, возможно, переломает мою жизнь в щепки.
Но винить, кроме себя, некого. Я сама разрешила ему со мной поиграть.
Через сорок минут машина въезжает во двор моего дома. За все это время Кравцов не сказал мне ни слова.
- Спокойной ночи, - говорю я, открывая дверь.
Оглядываюсь и тут же чувствую, как его рука обхватывает мой затылок, а еще через мгновение он прижимается ко мне губами.
Целует мягко, даже нежно. Я отвечаю.
В его поцелуе больше нет нетерпеливой жадности и голодной страсти. Зверь насытился, устал и хочет к жене.
Сама прерываю поцелуй и пытаюсь выбраться из его объятий.
- Поздно уже, Арсений Рустамович… мне пора.
- Мариш… - окликает, когда моя правая нога касается асфальта.
- Не звони мне, о’кей? Я сам тебя наберу.
Не знаю, как я доношу чашу своего разочарования до дома и умудряюсь по дороге не расплескать ни капли.
Однако наедине с самой собой не захлебнуться горечью почти нереально, поэтому я решаю разбавить ее белым полусухим.
Вынимаю из шкафа оставшуюся после посиделок с девочками початую бутылку вина и наполняю бокал до краев. Выпиваю залпом, не морщась.
Опираясь ладонями в столешницу, жду, когда в желудке потеплеет, и допиваю остатки.
Потом сразу ложусь спать. Отрубаюсь на час, а проснувшись, до утра пялюсь в потолок. Пытаюсь думать объективно, без эмоциональной составляющей и прихожу к препаршивым выводам.
Я мразь. Он тоже. С разницей лишь в том, что я еще и тряпка.
Мне было очень хорошо с ним. Мне понравилось, несмотря на то, что было больно. Я будто горела в его руках, чувствовала себя слабой и послушной и получала от этого неземное наслаждение.
Но я не хочу повторения.
