4
0И в то же время знаю, что встречусь с ним снова.
Нырнув рукой под одеяло, касаюсь себя через ластовицу трусиков. Неприятно. Там словно все раздражено и воспалено, но память тела нивелирует эти ощущения короткой сладкой судорогой. Судорожно стискиваю колени.
Он так трогал меня! И так смотрел!..
Утопив лицо в подушке, накрываюсь одеялом с головой.
На следующий день я просыпаюсь поздно, от звонка мамы. Мне кажется, она чувствует, что происходит со мной. Чувствует и сильно волнуется.
Я стараюсь придать голосу легкости, пытаюсь болтать на отвлеченные темы, но суть разговора постоянно ускользает от меня.
Желание отключиться почти невыносимо.
Наконец, мама, сама завершает разговор, я гашу экран, но в это же мгновение телефон в моей руке начинает звонить снова.
Взвившаяся в груди обида и жгучий стыд окольцовывают грудь тугим обручем. Бросив его на постель, ухожу в ванную. Принимаю душ, а когда возвращаюсь в комнату, слышу, как он звонит снова.
Втягиваю носом воздух и принимаю вызов.
- Марина… - раздается в трубке напряженный подхриповатый голос, - почему не отвечаешь?
- Я спала, - вру, сама себе злорадно усмехаясь.
В динамике повисает тишина, а потом я слышу, как он шумно выдыхает.
- Как ты? Как чувствуешь себя?
- Все отлично, - отвечаю беспечно.
Он снова молчит, будто после каждого моего ответа глушит в себе приступ раздражения.
- У Инги в пятницу самолет, - проговаривает тихо, - я тебя наберу.
- Ой, а в пятницу не получится, Арсений Рустамович. У подружки день рождения!
- Марина!.. В пятницу наберу!
Чиркнув зажигалкой, прикуриваю и открываю окно лоджии. Ворвавшийся в зазор холодный ветер загоняет дым обратно.
Открываю створку до конца и, расположив локти на раме, подаюсь немного вперед.
Осень в Москве нынче ранняя. Деревья в парке за домом оголились полностью всего за неделю. Унылые дворники с утра до вечера метут прелую листву.
- Куришь? – раздается за спиной, а следом мой пояс обвивают руки жены.
- Не стой здесь, Инга, простынешь.
- Не простыну, - мурлычет она, прижимаясь грудью к моей спине.
Женщины удивительные существа. Всегда поражался их интуиции. С той ночи в загородном доме Инга будто переменилась. Стала внимательнее и нежнее. Ненасытнее в постели.
Словно чует появившуюся на ее территории соперницу.
- Не ходи сегодня в спортзал, - просит, забираясь ладонями под футболку, - давай проведем вечер вдвоем. У меня завтра самолет.
- Я и не собирался, Ин… - усмехаюсь, выпуская струю сизого дыма в открытое окно, - откуда ж мне знать, кода мы увидимся в следующий раз?
- А-а-арс… - ловко переместившись, оказывается прямо передо мной, - ну, не злись…
- Всего три недели, и я вернусь.
Слова ее отдаются тяжестью в груди и свербением под нижними ребрами.
