0
0Они падали в грязь, поднимались, снова падали — русские унтер-офицеры не признавали снисхождения. «В окопах вас ждет хуже!» — орал рослый фельдфебель с лицом, страшно изрытым оспой, и бил палкой по спинам тех, кто двигался недостаточно быстро.
Тренировочный лагерь располагался в бывшем поместье какого-то австрийского графа чуть севернее Карпат. Поля, где раньше выращивали цветники, теперь изрыли окопами. Фонтаны засыпали землей и превратили в пулеметные гнезда. А в оранжерее, под разбитыми стеклами, устроили лазарет — он никогда не пустовал.
Я шел вдоль строя, отмечая про себя изменения. За неделю «добровольцы» потеряли вид лагерных доходяг — жесткий паек и ежедневные марш-броски сделали свое дело. Но главная работа была еще впереди. Нужно было превратить эту разношерстную толпу в единый организм, в машину, способную убивать.
«Сегодня начинаем огневую подготовку!» — объявил старший инструктор, капитан Жданов, ветеран трех войн. Его правый рукав был пуст — руку он оставил под одним из городков команчей. «Половина из вас не знает, с какой стороны подходить к винтовке. Другая половина думает, что знает. Я вас разочарую — вы все не умеете стрелять!».
Тренировки были жестокими, но расчетливыми. Мы не могли позволить себе тратить патроны зря, поэтому первые три дня они учились заряжать и разряжать оружие с завязанными глазами. Тех, кто ошибался, заставляли делать это снова и снова, пока пальцы не начинали кровоточить. Я видел, как молодой словак плакал от боли, но продолжал щелкать затвором — инструктор стоял за спиной с казацкой нагайкой.
Особое внимание уделяли штыковому бою. «Пуля — дура, штык — молодец» — эта поговорка была истиной русского боя и кошмаром для придунайских добровольцев. Чучела из мешков и соломы расстреливали из пулеметов, чтобы новобранцы привыкали к виду разорванной плоти. Потом заставляли ходить в штыковую по настоящим окопам, где в роли «противника» выступали всё те же мешки, наполненные трухой и опилками.
Однажды утром я застал сцену, которая въелась в память. Группа чехов отрабатывала приемы рукопашного боя. Инструктор — бывший чемпион полка по борьбе — методично укладывал их одного за другим. Когда очередь дошла до щуплого паренька в очках, тот неожиданно провел прием чисто и бросил здоровяка на землю. Лагерь замер. Инструктор поднялся, сплюнул кровь и… улыбнулся, несмотря на свой взрывной характер. В тот вечер паренек получил двойную порцию каши.
Но настоящие испытания начинались ночью. Внезапные тревоги, марш-броски по колено в ледяной воде, «атаки» на условного противника под светом прожекторов. Однажды я наблюдал, как рота венгров три часа ползла по грязи под «пулеметным» огнем — холостыми, но они этого не знали.
