0
0Утром их заставили мыть форму в ледяной реке — дисциплина прежде всего. Удивляло, что эти люди выдерживали такую сложную тренировку и не показывали малейшего дрожания боевого духа.
Через две недели я не узнал этих людей. Их движения стали точными, глаза — внимательными. Они еще не были солдатами, но уже перестали быть гражданскими. Особенно меня поразили хорваты — те самые, что вначале отказывались подчиняться. Теперь они первыми бежали на задания, первыми осваивали новые приемы.
На пятнадцатый день устроили проверку. Целый батальон «противника» — русских пехотинцев — занял оборону на холме. Легионерам дали задание: взять высоту. Без приказа отступать запрещалось.
Атака длилась четыре часа. Они шли по пояс в ледяной воде, под «огнем» (холостые патроны оставляли ожоги вблизи), падали, поднимались, шли дальше. Когда первые чехи ворвались в окопы, началась рукопашная. Здесь уже бились по-настоящему — я видел, как летели зубы, как рвалась кожа на костяшках. Но никто не останавливался.
Когда все было кончено, на холме стояли они — грязные, окровавленные, но победители. Капитан Жданов обошел строй, внимательно вглядываясь в лица. Потом коротко кивнул: «Годится». Это была высшая похвала.
В тот вечер у костра я видел, как русские инструкторы и легионеры вместе ели кашу из одного котла. Они еще не стали братьями по оружию, но уже перестали быть чужими. Где-то запели — сначала по-русски, потом по-чешски. Песня была о девушке, ждущей солдата домой. Все понимали слова без перевода.
Но тренироваться бесконечно было нельзя. Разведка донесла: перед нами позиции 34-го пехотного полка, того самого, где служили преимущественно венгры. Ирония судьбы — сегодня им предстояло стрелять в своих. Я видел, как молодой чех по имени Ярослав сжимает винтовку так, что пальцы белеют. Еще вчера на совещании он спрашивал: «А если мы узнаем среди них знакомых?» Ответа я не дал. Какой может быть ответ на такой вопрос?
Артиллерийская подготовка началась ровно в 4:30. Земля содрогалась под ударами наших орудий, где-то впереди взлетали вверх бревна блиндажей, обрывки проволоки, комья земли. Дым и пыль создавали призрачную завесу, сквозь которую едва просматривались силуэты австрийских окопов. Я перевел взгляд на своих людей — они не прятали головы от разрывов, не закрывали уши. Хороший знак.
Когда орудия перенесли огонь вглубь обороны, я подал сигнал. Первая волна — пятьдесят чехов под командой того самого старого капрала — бесшумно двинулась вперед. Они ползли по-пластунски, используя каждую складку местности, каждую воронку. Тренировки дали результат — за десять минут они преодолели триста метров нейтральной полосы, не подняв тревоги.
Но австрийцы не были новичками.
