Хозяин гиблого места

Войтех даже подозревал, что они ходят кругами, как в лесу, когда они все никак не могли сдвинуться с одной точки. Относительно широкие проходы сменялись узкими лазами, в которые едва получалось протиснуться, в одних гротах трудно было выбрать, в какую сторону идти, в других едва находился один единственных выход. Пару раз они даже упирались в тупик, и им приходилось возвращаться назад. Они уже давно перестали любоваться красотами подземного царства, желая только одного: как можно скорее выйти на поверхность.

В одном из гротов они обнаружили текущий по стене поток прохладной воды и наконец-то смогли умыться.

– Кажется, такой грязной я не была с самого детства, – призналась Саша, набирая в пригоршню воду и выплескивая ее себе на лицо.

– А ты в детстве была сорвиголовой? – Войтех посмотрел на нее с улыбкой. – Я думал, ты сидела в красивом платье с двумя большими розовыми бантами и играла в куклы.

– П-ф-ф, – Саша даже поморщилась от такого предположения, – это точно не про меня. Хотя лет до двенадцати, пока я занималась танцами, примерно так и было. В куклы я почти не играла, предпочитала читать, но ходила в аккуратной одежде, с тщательно зализанными, насколько это было возможно, волосами.

Правда, все равно умудрялась то мороженым обляпаться, то в лужу наступить. А уж когда бросила, несколько лет в гардеробе не было ни одного платья. Но по-настоящему я отрывалась уже в университете, когда съехала от родителей и стала жить одна. Они бы не пережили, если бы узнали все подробности моей студенческой жизни.

– Мне следовало догадаться, – Войтех покачал головой, вытирая мокрое лицо рукавом.

– А ты? – Саша покосилась на него. – Ты был пай-мальчиком или сорвиголовой?

– Большую часть времени я старался быть хорошим сыном.

А уже в зависимости от того, кому я был хорошим сыном – маме или папе – я был пай-мальчиком или сорвиголовой.

– И кто же из них хотел видеть в тебе сорвиголову?

– Мой отец, – Войтех пожал плечами, как будто это само собой разумелось. – Настоящий мужчина не может быть пай-мальчиком, так он говорил. Он должен драться, стремиться, не бояться, испытывать себя… И так далее.

Саша очень внимательно посмотрела на него, как будто в этот момент у нее в голове отдельные кусочки мозаики складывались в общую картину.

– Вот оно что… – задумчиво протянула она.

Еще какое-то время они потратили на то, чтобы набрать в бутылки воды и обновить Сашину повязку на руке. Та уже почти высохла и ослабла, ничего должным образом не фиксируя, а когда они в следующий раз найдут воду, предугадать было невозможно.

– Идем дальше? – предложил Войтех. – Или тебе нужен привал?

Саша не ответила, напряженно к чему-то прислушиваясь. Издалека доносился странный гул, чем-то напоминающий жужжание линий электропередач.