– Ты слышишь? – спросила она.
Войтех тоже напряг слух и сразу понял, о чем говорит Саша. Звук был странным, чужеродным. Такого не ожидаешь услышать в подземном каменном лабиринте. До сих пор здесь вообще не было никаких звуков, кроме тех, что производили они сами. Что могло издавать такой гул под землей, Войтех не мог даже предположить.
– Надеюсь, это не слуховые галлюцинации, – пробормотал он, оглядываясь по сторонам.
– Уж лучше бы они, потому что я не хочу встретиться здесь с… – Саша не договорила. Гул явно нарастал, как будто что-то очень быстро приближалось к ним.
Войтех закатил глаза, но все же шагнул ближе к ней, как будто заранее пытался прикрыть ее от невидимой угрозы. Проблема заключалась в том, что он не понимал, откуда ждать нападения: гул шел со всех сторон одновременно. Его рука машинально потянулась к кобуре, но он сразу себя остановил, вспомнив предупреждение Вани. Стрелять в подземной пещере действительно было плохой идеей, следовало оставить это на самый крайний случай.
– Саша, встань ко мне спиной, – велел Войтех.
Саша послушно прижалась к нему спиной, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. Гул нарастал, и в какой-то момент ей показалось, что невидимый источник звука находится с ними уже в одном гроте. Теперь она различала хлопанье крыльев, как будто они оказались в самой гуще летящих птиц, однако не было слышно ни карканья, ни каких-либо других звуков, которые обычно издают птицы.
И вдруг в свете фонаря, которым она обводила стены, мелькнула неясная тень.
– Ты видел это? – тут же спросила Саша.
– Что? – Войтех повернул голову в ее сторону, пытаясь в свете касочного фонаря увидеть то, о чем она говорила. В это же мгновение ему показалось, что что-то коснулось его руки. Он вздрогнул, посмотрел вниз и тоже успел увидеть мелькнувшую в свете фонаря тень. – Может, это летучие мыши?
– Ненавижу мышей, – только и успела сказать Саша.
Рядом промелькнула еще одна тень, затем вторая, третья, а потом десятки и сотни теней одновременно набросились на них, как хищники на своих жертв.
Гул и хлопанье крыльев стали почти невыносимыми, мягкие крылья касались их лиц и рук.










