Твои

— Ух, какие вы красивые, — улыбается Роберт, по обыкновению встречающий нас у раскрытой водительской двери своей арендованной машины. — Готова есть пиццу?

Это он спрашивает у Полины, на что получает громогласное «Да!»

Мне же достается прикосновение к талии, задержавшееся чуть дольше положенного, и заговорщицкий шепот:

— Ты надела каблуки. Могу записать это событие на свой счет?

А я, вместо того, чтобы съязвить как обычно, издаю смущенный смешок и спешу протолкнуться на заднее сиденье. Вот что со мной, а? Чувство юмора утонуло в том бассейне с морской водой?

………..

— Мама рассказывала, что у тебя в садике ухажер есть? — со всей серьезностью интересуется Роберт, глядя на Полину, ковыряющую ложкой крем-брюле.

— Нормальный, — заносчиво отвечает она. — Но я уже не уверена, что люблю его. Мне теперь больше Вадик нравится.

Мы с Робертом многозначительно переглядываемся. Я же говорила. Наша дочь ветреная особа и крутит мужчинами как хочет.

— И чем же он лучше?

— Вадик на аккордеоне играть умеет и читает гораздо лучше, чем Саша.

Мне бы в пору устыдиться. Полина в пятилетнем возрасте ставит интеллектуальные способности противоположного пола на первый план, а у ее мать, разменяв третий десяток, залипает на здоровенные мужские пальцы.

— Это достойный повод, — соглашается Роберт и просит у официанта принести еще один графин свежевыжатого сока.

— А когда мы поедем на Байкал? — интересуется Полина, вытягивая перед собой ладошку. — Через сколько дней?

Посчитать им не удается, потому что у Роберта звонит телефон. Он делает знак, что отойдет поговорить и выходит из-за стола, переключая внимание дочери на меня.

— Мам, а я была когда-нибудь на Байкале?

Я улыбаюсь.

— Да, крольчонок. Была. Мы там дом арендовали. Ты постоянно норовила в воду залезть, а я тебя вытаскивала.

— А мы там будем в одном доме с Робертом жить?

Я тянусь за соком. Об этом я пока вообще не думала. Да и если уж на то пошло, поездка на Байкал пока планировалась только на словах, а мне еще нужно поговорить с Алексеем.

Удивительно бесстыжей оказалась моя совесть. Даже если нас с Алексеем нельзя назвать парой в привычном смысле этого слова, все же между нами были какие-никакие отношения… Но изменив ему с Робертом, я даже толком попереживать не сумела.

Спустя несколько минут Роберт возвращается за стол и, в очередной раз подозвав к нас официанта, заказывает еще пиццу и еще каннеллони.

— Зачем? — недоумеваю я. — Мы еще то, что не столе не доели."

"— Попросим с собой завернуть, — улыбается он, коснувшись моего колена.