Я знаю, что видел

И уже через минуту он дает ответ.

– Спасибо, Эмит. Мне это очень важно.

Он встает и снова накидывает на плечи рюкзак.

– Не вопрос, – отвечает он.

Готовится уйти, но останавливается.

– Ах да, вот еще вспомнил.

Вместо ответа он роется у себя в сумке. Через мгновение достает книгу – ту, что я сам дал когда-то ему. Начинаю было протестовать – не хочу, чтобы он мне ее возвращал, но он открывает ее и вылавливает что-то из страниц.

– Вот, – говорит он, – нашел.

В руках у него сложенный лист бумаги.

– Лежало в книге. Подумал, вы бы захотели его вернуть.

Он протягивает мне лист с узором из знаков «инь» и «ян». Разворачиваю его и принимаюсь читать.

– Простите, – робко добавляет он, – я прочел. Не был уверен, стоит ли вам отдавать.

Будто в полусне бреду к двери, ожидая, что он пойдет следом, однако он уже уселся за стол и раскладывает книги. Оборачиваюсь, чтобы как следует попрощаться. А затем, стоя на пороге, одной ногой там, другой здесь, опускаю глаза на листок.

Пропускаю следующие несколько абзацев, потому что от них меня охватывает такое отчаяние, что я не могу сдержать слез.

Перескакиваю глазами на конец страницы.

Не помню этого письма. Совсем. Далеко в моей голове оно зажигает огонек. Наверное, в то время я его прочитал – в конце концов, я же сохранил его в своей любимой книге. Пытаюсь наскрести в памяти хоть что-то. После той встречи в кафе, на следующий день или на следующей неделе, она, судя по всему, отыскала меня и передала это письмо. А я, судя по всему, спрятал его в книге, но потом, испугавшись, что потеряю, оставил на хранение Себу вместе с другими вещами.

Я действительно читал это письмо. Но только раз или два. Уверен, было больно.

Перечитав его сейчас, я понял еще кое-что.

В понедельник у меня встреча с барристером. Вне всякого сомнения, это письмо все меняет. Или может поменять. Вдруг весь сгустившийся надо мною мрак начинает понемногу рассеиваться, а будущее, что я себе нарисовал, преображается и становится чуточку светлее.

К тому времени, как я добрался до Себа, уже спустилась ночь. Звоню, он открывает, весь изможденный.

– Все в порядке? – спрашивает он, приглашая меня внутрь.

– Нормально, а что? – говорю я и следую за ним.

– Тебя не было дольше, чем, как мне казалось, Нина способна тебя вытерпеть.

Мы проходим в гостиную. В доме я вдруг слышу собственный запах. Себ усаживается на кремовый стул и показывает мне на такой же. Я колеблюсь.

– Может быть, мне принять ванну. – Я продолжаю мяться в дверях.

– Все нормально, садись, – успокаивает он, заметив мой дискомфорт. – Открыл тут одну неплохую штуку.

На небольшом кофейном столике из черного дерева стоит бутылка «Макаллана». То самое виски. Которое любил папа. Вот оно, на столе, полбутылки. Картину дополняют два бокала.