Я знаю, что видел

Потому ли, что Грейс как-то давала понять, что ей требуется защита, или же Нина просто-напросто меня недолюбливала?

Однажды я сказал Грейс, что рядом с Ниной чувствую себя как грязь под ногами. Она меня ненавидит, заметил я.

– Это неправда! Она просто больше любит женщин, чем мужчин.

– Точнее, некоторых женщин, чем некоторых мужчин, – ответил я. – Себ ей вполне нравится.

– Не знаю. Не уверена, что и он ей сейчас так уж нравится.

Кажется, мы в тот момент находились на кухне. Вроде помню, как потом она взяла кухонное полотенце и принялась вытирать посуду.

– Есть у нее пунктик насчет власти над мужчинами, – как бы небрежно заметила Грейс.

Грейс ответила после небольшой паузы:

– Она считает, ты своей ревностью пытаешься меня контролировать.

А затем, увидев мое выражение, добавила:

– Она считает, не я.

Я не верил своим ушам.

– Что? Говорит, это я контролирую?

– Знаю-знаю, – с невинным видом согласилась Грейс.

– Не сама же она придумала, – пробормотал я и вышел из комнаты.

– Все в порядке. Знаю я эту Нину.

С тех пор я видел Нину лишь пару раз. Один из них пришелся на день, когда я принес доллары. Ее не было дома, поэтому мы с Себом достали деньги из мусорных пакетов и плотно набили ими мешки, чтобы уместить в тот сундук на чердаке, который в прошлом служил кофейным столиком. Передавая Себу последнюю пачку купюр, я услышал, как открылась входная дверь. Это пришла Нина. Мы оцепенели. Было слышно, как она идет по дому, и Себ вдруг выронил сумку с долларами, которые тут же разлетелись по всей комнате. До сих пор помню, как она застала нас ползающих на четвереньках по полу с охапками долларов в руках. В тот момент мы изобразили саму невинность.

– Что? – спросили мы, стоя на коленях, когда она вошла.

Она ничего не сказала, но поняла: что-то происходит. А когда она вышла, мы прыснули со смеха.

Звонят в дверь, Себ поднимается, чтобы открыть. Но на выходе из кухни останавливается.

– Говорить лучше мне.

Бряцают замки и цепочки, открывается входная дверь, по деревянному полу цокают каблуки, в воздухе плывет аромат розы. Помню этот запах. Еще одна мадленка, которая тянет за собой прилив воспоминаний. Та роза. Рахат-лукум.

Нина заходит на кухню, говоря что-то Себу, но моментально замирает. Видит меня, мы упираемся глазами друг в друга. Передо мною женщина с теми же скулами из резного хрусталя и яркими сине-зелеными глазами, которые я так хорошо помню. Бледность лица лишь усиливает эффект. Челка такая же темная. Лишь несколько тонких морщинок возле глаз выдают прошедшие годы.

– Ксандер, – произносит она.

В ее словах нет ни капли тепла. Она поворачивается ко мне спиной и, скрестив руки, буравит взглядом Себа.

– Он что здесь делает?

– Это из-за него я тебе позвонил. Присядь.