Бунт османской Золушки

– А волосы? Она блондинка?

– Скорее нет, чем да. Но она и не брюнетка.

– Ты говоришь загадками, – пожаловался Ибрагим. – Хватит уже меня мучить!

– Любовь – это огненная река, на берегу которой следует немного постоять, любуясь ее красотой, прежде чем окунуться в бурные воды.

– Ты уже так искушен в любви? Хотя ты красавчик… Тебе нравятся доступные девицы?

– Скорее вдовы. Я учился у моего Повелителя, как сделать женщину счастливой. Сегодня вас, мой султан, ждет незабываемая ночь, – вкрадчиво сказал ичоглан.

Ибрагим, чье воображение и так уже было воспалено от нетерпения, замер, прислушиваясь к шагам за дверью.

В султанские покои почти неслышно вошел огромный кизляр-ага:

– К вам наложница, повелитель. Услада услад. Она ждет за дверью.

– Пусть войдет! А вы все выйдите!

Черные, как ночь, похожие на безмолвные тени служанки задержались, готовясь, как обычно, предугадать любое желание повелителя. Пригасить свет факелов или сделать его ярче, чтобы султан мог как следует рассмотреть новую девушку. Подать напитки, помочь раздеться.

– Вон, я сказал!!! – закричал Ибрагим.

Он вдруг занервничал и отвернулся к окну.

Когда-то его страшило любое, даже самое невинное общение с женщиной. Ибрагим долго не мог понять, что такое поцелуй и зачем он нужен. И что именно так муж и жена выражают свои чувства и согласие на близость.

Ибрагим вспомнил первую ночь с Турхан, как долго ей пришлось стараться, чтобы он понял наконец, что надо сделать. Забыть обо всем и дать волю своим инстинктам. О, как долго он не мог их выпустить на волю! И как потрясло его, когда он стал наконец мужчиной! Почти в двадцать шесть лет! В возрасте, когда у его отца уже было с десяток сыновей и столько же дочерей! И долго еще Ибрагим думал, что лишь Турхан способна подарить ему наслаждение.

И продолжал бояться женщин.

Сейчас Ибрагиму вдруг показалось, что он снова в золотой Клетке. Не знавший никогда женщину и вообще ничего, кроме парализующего все тело страха. А в коридоре кошачьи шаги палачей. Это было похоже на начало очередного приступа. На Ибрагима накатила ледяная ярость. Его затрясло.

Султан резко обернулся.

– Вон! – выкрикнул вон. – Все вон! Я хочу остаться с ней вдвоем!

Она опустилась на колени, как ее и учили.

Ибрагим жадно смотрел на ее лицо, целомудренно прикрытое вуалью. Он постепенно успокаивался. Это не клетка, а покои падишаха. В зеркале отражение его, Ибрагима. Значит, падишах – это он. А девушка – его новая наложница. Покорная рабыня. Они все ему покорны, все, кто находится в этом дворце. Даже палачи, которые повинуются только султану.

– Встань! – велел он. – Подойди ко мне!

Ашхен приблизилась к султану.

– Какая ты большая! – восхищенно сказал он.