4
0Слов, правда, было не разобрать, но и так понятно – кого-то ругают.
Гуруз, после разговора с горожанином чувствовал себя неловко, он здраво оценивал и простоту своей одежды, и отсутствие украшений. Он уже даже пожалел о своем желании осмотреть лавку, можно было найти занятие и попроще, и поинтереснее -- городская роскошь подавляла его. Да и Нариз чувствовала себя не лучшим образом – слишком внимательно их рассматривала стража.
Оставив кибитку метрах в десяти от входа в лавку, Гуруз привязал ее к специальной стойке. И даже эта Хиргова стойка говорила о роскоши и богатстве города! Вместо обычных деревянных перекладин – мудреная кованая загогулина с узорами.
Напомнив себе, что он сын айнура, а не простой пастух, Гуруз поднял голову повыше и двинулся к лавке. Нариз же, напротив, сгорбилась, подчеркивая кривую спину, и заодно давая полам куртки лучше прикрыть ее грудь. Шла она след в след за братом, не поднимая глаз от земли. И потому не видела выражения лиц охранников.
Гуруз упал на нее так неожиданно, что она со всей силы шлепнулась на копчик, и злые слезы невольно защипали глаза. Брат вскочил, выхватил кинжал и звонким мальчишеским голосом крикнул:
-- Ты что делаешь, скотина?!
Нариз пыталась встать, опасаясь, что он кинется на смеющегося охранника, но пока могла только неловко елозить по земле.
Шум в лавке стих, и на порог колобком выкатился невысокий, очень полный мужчина преклонного возраста.
-- Что здесь происходит?
-- Фаранд Айгол, -- с лица охранника пропала радостная ухмылка, он стал серьезен и почтителен, -- вот, пастухи какие-то хотели в лавку зайти.
Толстяк был явно раздражен и чем-то недоволен, однако задрав голову вверх на громилу-охранника, он спокойно спросил:
-- И что же им помешало зайти в лавку?
-- Так фаранд Айгол… -- охранник был явно растерян и не понимал, чем был недоволен управляющий, -- пастухи же! Нищие же!
Мужчина внимательно огляден напружиненного и злого Гуруза, медленно встающего горбатого юношу, и сочтя Нариз старшей в этой паре, спросил:
-- Что привело вас в лавку?
Нариз раздраженно вытерла навернувшиеся слезы прямо рукавом, поправила головную повязку, опасаясь, что из-под нее выскочит косичка, но, кажется, все было в порядке, и глядя в землю, тихим голосом ответила:
-- Мы обычные покупатели, почтенный.
-- Покупатели? – мужчина с сомнением посмотрел на их одежду. -- Впрочем, это не важно.
Он махнул рукой и, колыхнув животом, повернулся к охраннику:
-- Не твое дело решать, кто может войти в эту лавку, а кто нет! Нищий он или чиновник – каждый может зайти и посмотреть на сокровища ридгана.
Охранник сгорбился и покорно кивал головой. Мужчина снова колыхнулся, как желейный торт на блюде и, неуклюже переваливаясь, пошел вглубь лавки. Гуруз исключительно на упрямстве двинулся за ним.
