Роза песков

Так что, кому интересна тема — советую заглянуть)

Брат и сестра, чувствуя странную робость, вошли в храм. Народу было не слишком много. На низеньких широких скамеечках, поджав под себя ноги по-турецки, сидели мужчины и женщины, тихими голосами бормоча себе что-то под нос – возможно, читали молитвы. Из-за этого казалось, что храм что-то тихонько шепчет каждому вошедшему.

Во множестве горели свечи и лампадки, на специальных полочках, по кругу огибающих величественные колонны. Под потолком были устроены два гигантских витражных окна, и от этого свет, проникающий в храм, играл всеми цветами радуги.

У входа сидел сухощавый подросток в серой хламиде, перед ним на низеньком столике лежали связки свечей разной толщины и величины. Большой керамический шар, стоящий среди свечей, имел прорезь, туда Гуруз и кинул несколько монет – сдачи здесь не давали. Подросток серьезно глянул на их лица и, руководствуясь то ли количеством брошенных монет, то ли какими-то другими критериями, протянул им две достаточно толстых свечки.

Поблагодарив его молчаливым кивком, дети двинулись к центру храма, где стояла мраморная статуя богини – прекрасной женщины с нежным лицом.

Нариз обратила внимание, что мозаика внутри храма являла совсем другие картины. Больше не было легкомысленного цветения, но все деревья и кусты, которые были изображены на стенах, несли на себе следы осеннего увядания и тяжелые, сочные плоды – самые разные.

Поклонившись статуе богини, они нашли место, где могли прикрепить свечи, выбрали свободные скамеечки, и Гуруз погрузился в молитву, а Нариз пришлось просто закрыть глаза и притвориться. Никакого религиозного экстаза она не почувствовала.

Дорога и задержка в храме отняли довольно много времени. Когда они выехали на центральную площадь, время послеобеденного отдыха уже закончилось, и они смотрелись здесь очень странно, даже убого. Люди вокруг спешили по своим делам, но таких нищих кибиток, как у них, не было больше ни у кого.

Вот четыре высоченных раба, сопровождаемые шестью вооруженными мужчинами, несли на покрытых золотой резьбой носилках важного старика. Вот проехала в некоем подобии коляски, обитой парчей, женщина, одетая в яркие шелка, лицо ее было прикрыто сархом, но украшения на руках и шее говорили сами за себя.

Чуть впереди ехал всадник, и вороного коня под ним вполне можно было сравнить с лучшим жеребцом из отцовского табуна. Гуруз приуныл…

Центр площади занимал гигантский фонтан, а по ту сторону, за высоко бьющими струями, высилось огромное здание с кучей колонн, большими стеклянными окнами, какими-то величественно вздевающими руки статуями у входа и множеством декоративных излишеств.