4
0Это неизбежная и довольно большая трата, но Нариз рассчитывала, что к концу дороги у нее останется достаточно приличная сумма. И это еще не считая тех украшений, что она таскает в рюкзаке.
И вот тут она крепко задумалась: - Так-то он, конечно, мальчишка… Однако, хоть и вспыльчивый, но ведь совсем не глупый. А если в дороге что-то случится?
Эти размышления как раз и были связаны с заплечным мешком с золотом. Нариз пыталась решить, стоит ли говорить об этом брату или нет. К ее чести, надо сказать, что мысль о краже Гурузом этого состояния даже не посетила ее. Скорее, ее волновало то, что сумма там лежит очень немаленькая.
На другой чаше весов ее раздумий лежала мысль о собственной возможной гибели.
«Не дай бог, конечно… Но ведь уже видела, сколько здесь стоит жизнь человеческая… А случись что со мной? А так у него будет лишний шанс…»
Итогом этих ночных размышлений стало то, что утром ошарашенный Гуруз познакомился с содержимым заплечного горба сестры. Неуверенно потыкав в увесистую кучку золотых украшений, он задал вполне логичный вопрос:
-- Нариз, а как мы все это повезем? Ты же не сможешь оставаться горбатой всю дорогу.
-- Я думаю, нужно разделить это на мелкие части по одному-два украшения, и спрятать в разных местах фургона, а часть постоянно носить на себе.
-- Ты с ума сошла? Дети мелкого лавочника не могут иметь таких украшений!
Он вытянул тяжеленное ожерелье в несколько ярусов, украшенное мутноватыми зелеными камнями, и возмущенно потряс перед носом Нариз.
-- Ну что ты шумишь? Разумеется, носить не на виду. У нас есть ткань.
Брат неуверенно покачал головой. А потом, с загоревшимися глазами, торопливо сказал:
-- Ладно-ладно! Сделаем, как ты говоришь. Но, Нариз, раз уж у нас сделаны все дела и осталось только сшить эти самые пояса… Давай сегодня сходим в ту лавку, о которой я говорил.
Он как-то застенчиво улыбнулся и добавил:
-- Очень уж мне хочется посмотреть на эти камни. Купец Сельм так красиво рассказывал.
А потом почти шепотом дополнил:
-- Я вчера как раз узнал, где лавка находится. Случайно…
Нариз засмеялась и провела по короткому ежику волос, отросшему за эти дни. Гуруз тут же набычился, вывернулся из-под руки и возмущенно заявил:
-- Я тебе что, малыш, что ли?
В лавку отправились ближе к обеду. С утра Нариз сшила два пояса на себя и брата. Заставила примерить, убедилась, что сидят они удобно, нигде не натирают и украшения не будут брякать. И только потом, привычно вскинув золотой горб на спину, оделась на выход.
