Связать его, убраться отсюда, а затем навести Старину Билла на этот вонючий подвал?
В точку. Это — лучшее решение. Типпер не признается, кто его так разукрасил. Иначе он зароется еще глубже в дерьмо. Слишком много будет к нему вопросов, а кроме того, полиция перевернет эту клоаку вверх дном и наверняка найдет что-нибудь незаконное, а это чревато для него кучей новых проблем.
— Теперь ты позовешь врача? — взмолился Типпер.
— Теперь нет, придется подождать, пока я уеду.
— А что сделаешь сейчас?
Винс оглядел комнату. Он не ожидал найти бечевку или веревку, но что-то же должно быть… Ага! — Типперова коллекция ремней: они свисали с крючка за дверью, кучей были навалены на комоде.
Он вернулся к Типперу и присел на корточки. Связал ему руки за спиной и ноги на лодыжках. Со сломанной рукой эта сволочь далеко не убежит.
— Ты что — меня тут бросаешь? — заныл Типпер.
— Не волнуйся — к тебе придут, — ответил Винс, выходя из комнаты. — Будь здесь.
Винс плотно затворил дверь Типперова будуара и внимательно оглядел коридор.
Теперь в логове Типпера было тихо. Влажное зловоние коридора казалось еще сильнее.
Винс медленно и осторожно шел по коридору к выходу. Подойдя к двери, он пригнул голову и тихонько приподнял крышку почтового ящика. Сквозь прорезь он смог разглядеть лишь две-три ступеньки, ведущие вверх, на тротуар. Ничего подозрительного. И никого. Слава богу, предполагаемый любовник Ленни Типпера так и не появился.
Винс опустил крышку ящика.
Белая краска, которой изнутри было выкрашено стекло в верхней части двери, не позволяла ему как следует оценить обстановку на улице, поэтому он прошел в кухню, оперся на раковину, переполненную гниющими картонками из-под еды, и, вытянув шею и встав на цыпочки, заглянул за верхний край занавесок.
Винс вернулся к двери и плавно, бесшумно повернул ручку замка. Он отворил дверь на несколько дюймов и выглянул в щель. Все чисто.
Тогда он отворил дверь целиком и, не поворачиваясь, плотно прикрыл ее за собой. Ночной воздух был свеж и напоен ароматами осени.










