0
0Он просто глотал таблетки пригоршнями всякий раз, как ему казалось, что без них не обойтись, и запивал их лошадиными порциями бурбона.
Я готов ко всему, думал Сид, ко всему, я теперь непобедим, да, я — непобедим, мать вашу.
До сумасшествия Сиду оставался один шаг.
— Пришел Уолли, шеф.
Откуда вдруг этот голос? Сид обвел глазами комнату. Никого.
Что они, в прятки с ним играют?
— Шеф, пришел Уолли.
Сид протянул руку, откашлялся и нажал кнопку:
— Давай его сюда, Малкольм.
Дверь открылась в тот момент, когда Сид закуривал сигару. Вошли Уолли и Малкольм.
Обычная для Уолли жизнерадостность нынче покинула его.
— Я бы не прочь выпить, Сид.
Сид не обратил на его слова никакого внимания. Он вышел из-за стола, подошел к дивану, остановился в двух шагах от Уолли, выдохнул дым прямо ему в лицо и молча уставился на него.
— Прости, Сид, мне нечего тебе сказать, — извиняющимся тоном тихо проговорил Уолли.
Сид улыбнулся Уолли и посмотрел на ухмыляющуюся физиономию Малкольма — верзилы под два метра ростом, в синем костюме, цветастом галстуке, с прилизанными, как у выдры, волосами.
— Малкольм, у меня, должно быть, плохо со слухом. Мне показалось, наш друг сказал, что ему нечего нам сказать. Я, должно быть, неправильно его понял?
— Да уж, шеф. Вы спросите его снова, — отозвался Малкольм.
Сид, все еще улыбаясь, оглядел Уолли, пыхнул сигарой и почти шепотом произнес:
— Так что ты хочешь нам поведать, старина?
Уолли посмотрел на Сида, потом на ухмыляющегося верзилу Малкольма, потом опять на Сида. Рот у него открылся, но он не произнес ни звука.
Судя по виду Уолли, у него чуть не случился сердечный приступ, но он сумел-таки выдавить:
— Ничего.
— Никто ничего не знает! — вскричал Сид. — Как это может быть, чтобы никто ничего не знал?
— Не знаю, — пискнул Уолли.
— Я говорил с Винсом в понедельник. Говорил? Говорил. Потом он исчез. Не вышел на связь, и я тоже не могу до него дозвониться. Его мобильник отключен. И никто ничего не знает? Ведь сейчас уже четверг!
— Вообще-то, Сид, уже пятница, — горя желанием помочь, вставил Уолли.
— Пятница, четверг — какая разница! Винс как сквозь землю провалился. Он не выходит на связь с начала недели — вот что сейчас самое главное. Он напоролся на них! Они расправились с ним! Винс — труп! Кормит червей! А ты приходишь и говоришь, что никто ничего не знает!
— Мне очень жаль, старина, но так оно и есть, — ответил Уолли.
— Я же тебе уже говорил. В Бристоле его оформили как педофила, а он перебрался в Рамсгейт и открыл детективное агентство. Сидел тихо, местной полиции проблем не создавал.
