2
0Почему она решила оплакать смерть Наэша только через три года после свержения Сумасшедшего хайнеса? Какого Наэша она оплакивала? Мужа или сына? Может, она знала обо всём, что творит её сын? Может, он говорил ей, что хайрен Игренаэш жив? Может, она знала, что Иргад выжил после свержения Сумасшедшего хайнеса? Может, он врал ей, что и хайрен тоже жив? А она всё же узнала, что он мёртв…
Найдутся ли когда-нибудь ответы на эти вопросы?
На стол легла тень, и Ранхаш поднял голову. Майяри робко прикоснулась к его плечу и как ластящаяся кошка перебралась на его колени, вопрошающе смотря ему в лицо.
– Ты на меня всё ещё злишься за побег в горы? Ты злись, Ранхаш. Я не хотела тебя обижать и задевать. Я просто очень сильно испугалась.
Почему-то Ранхаш не удивился тому, что Майяри так неожиданно решила поднять этот разговор и извиниться. Наоборот, он ощущался как нечто очень своевременное.
– Я не злюсь, – крепко прижав к себе жену, Ранхаш с удовольствием вдохнул её запах и невольно вновь посмотрел на последние строки записей госпожи Аизелы. – Через три дня намечается облава на шайку Гноха. Я могу взять тебя с собой при условии, что, пока облава не завершится, ты будешь летать на драконе на высоте не менее ста саженей от земли.
– Что? – встрепенулась Майяри. – Да!!! Да-да-да! Как скажешь! У-у-у, Ранхаш, спасибо! Я буду очень послушной!!!
И крепко чмокнула досадливо поморщившегося мужа в щёку, а потом и в губы.
У ворот особняка С Елями Ранхаш и Майяри столкнулись с экипажем дедушки Шереха. Оборотень, кряхтя, спускался со ступеньки в сопровождении дородной женщины, благодушной и с такой необъятной грудью, что она могла бы посоперничать и с госпожой Пандар.
– О, я как раз вовремя, – обрадовался старый консер, ныряя в экипаж и выныривая обратно с корзиной, укрытой для защиты от холода мехом. – Гостинец.
Ранхаш хотел было помочь, но дед воспротивился.
– Это не для вас, а для Шидая. Ну пойдёмте, а то холодно здесь.
Ранхаш нахмурился, ощутив подвох.
– Прелесть моя, Пандар, – старый консер поцеловал домоправительницу в губы и кивнул на свою спутницу. – Приветь, пожалуйста. А Шидай-то дома?
– Да четверть часа назад вернулся. Вроде в купальню собрался…
Благодушно насвистывающий консер уже затопал по лестнице и скрылся наверху.
Ранхаш и Майяри перекинулись подозрительными взглядами и направились следом.
Уйти мыться лекарь ещё не успел. Только стащил рубаху и теперь внимательно просматривал содержимое саквояжа, пытаясь сообразить, где он оставил свою фляжку. Не лекарство, не яд, но терять гава-лиимскую настойку было жалко. Оставалось её очень мало.
– Шерех? Ты чего так поздно? – оборотень встретил друга подозрительным взглядом.
– Да вот решил заехать, гостинец тебе завезти, – старый консер поставил корзинку на кровать.
