0
0— Я поклялся матери, что в снабжении ему безопасно. Если со мной что не так, младший точно к ней вернется. Я до сих пор скрываю, что он погиб. Погиб из-за предателя.
— Где пленный? Я с ним поговорю.
Хан косо смотрит на меня и теперь уже обвиняет напрямик:
— Убрать свидетеля хочешь?
— Выжил только ты, Контуженый, — добавляет Вепрь.
— Вы с дуба рухнули? Я свой!
— Был свой, а сейчас не знаю. Кто-то же слил координаты.
Хан обращается к Вепрю, словно меня здесь нет.
— Без Контуженого точных прилетов не было. Он приперся — и не известно, что будет.
Я оглядываюсь в поисках поддержки. К нашему разговору прислушиваются другие бойцы. В их глазах колючее недоверие.
А вслух кто-то говорит:
— Он по нашим позициям шастал. Надо проверить телефон.
Вепрь чувствует общий настрой — предателю здесь не место. И буравит меня взглядом:
— Война стала жестче, Контуженый. Противник умен, хитер и озлоблен. А если ему помогают предатели… Выворачивая карманы! У нас теперь запрет на смартфоны.
Меня обыскивают, находят расколотый взрывом смартфон. Я пытаюсь оправдаться, но ничего не могу придумать, кроме жалкого:
— Это не я. Мой разбит с той ночи.
— Когда узнаю, что ты, сразу грохну. А пока дам шанс.
Вепрь встает и направляет пулемет в мою сторону:
— На войне делю всех на три части — друзья, враги и предатели.
При «друзья», он смотрит на Хана, при слове «враги» — за бруствер окопа, а на последнем слове упирается взглядом в меня.
— Беги, Контуженый! У тебя двадцать секунд.
Вепрь вжимает шею, смотрит исподлобья. С таким взглядом он ходит на штурм. Он не шутит! Его молчаливо поддерживают остальные. Меня подталкивает ствол пулемета и колющие взгляды «вагнеровцев». С предателем здесь будут беспощадны!
Я пячусь, разворачиваюсь и бегу. Бегу, что есть сил, не замечая боли в ребрах.
За спиной пулеметная очередь, пули со свистом пролетают над головой. Правильно говорят — свою не услышишь. Я падаю носом в землю, изучаю жизнь насекомых. Ползу, сваливаюсь в полуразрушенный окоп, на четвереньках передвигаюсь дальше и дальше. Укры нарыли километры укрытий на мое счастье.
И вдруг, свист мины. Узнаю 82-й калибр. Еще одна. Взрывы! Комья земли снопами с обеих сторон над окопом.
Я скрючиваюсь, забиваюсь в угол, закрываю глаза, зажимаю уши.
Взрывы прекращаются. Достаю воду из рюкзака, глотаю таблетку. Боль в голове и паника проходит, наступает понимание: меня только пугали. Осудить сослуживцев я не могу. За предательство мстят беспощадно. Они подозревают меня в измене, потому что больше некого. Если не я, то кто?
Обдумать не успеваю, поднимаю рюкзак и вижу шеврон с ликом Бандеры. В центре украинский идол, по кругу слова: «Батька наш Бандера, Украина мать». Шеврон не сам по себе валяется, а пришит на рукав военной формы. Отбрасываю землю. Это труп.
