2
0Ты была такая… О господи, ты выглядела очень мило. Я был ужасно зол, а ты так бешено колотила меня. Мне было противно причинять тебе боль – и одновременно хотелось этого. Господи Иисусе, – произнес он и замолчал, чтобы вытереть нос. – Да, я это делал с удовольствием. Но по правде говоря, ты могла бы поблагодарить меня за сдержанность.
Я снова начинала злиться. Щеки так и вспыхнули, несмотря на прохладный предрассветный воздух.
– Так это была сдержанность, вот оно что! А у меня сложилось впечатление, что ты упражнял свою и без того сильную левую руку. Ты меня чуть не искалечил, ты, заносчивый шотландский ублюдок!
– Если бы я хотел изувечить тебя, англичаночка, ты бы об этом сразу узнала, – сухо ответил он. – Я имел в виду – после. Я же спал на полу, если ты помнишь.
Сощурив глаза, я в упор смотрела на него, тяжело дыша.
– Так вот что ты называешь сдержанностью!
– Да, я решил, что не стоит наваливаться на тебя, когда ты в таком состоянии, но мне ужасно этого хотелось. – Он опять засмеялся. – Тяжкая нагрузка для моих врожденных инстинктов.
– Навалиться на меня? – повторила я – выражение меня позабавило.
– Ну да, нельзя же было в тех обстоятельствах сказать про это «заниматься любовью», верно?
– Можешь называть это, как тебе угодно, – сказала я. – Хорошо, что ты не делал попыток, иначе пришлось бы тебе утратить весьма ценные части твоего организма.
– Мне это тоже приходило в голову.
– И ты считаешь, что заслужил благодарность? За то, что благородно не прибавил к избиению изнасилование?
Я просто задыхалась от злости.
Примерно полмили мы проехали в молчании. Потом Джейми тяжело вздохнул:
– Зря я затеял этот разговор. Но я всего-то-навсего хотел подготовить тебя к вопросу, разрешишь ли ты снова спать с тобой в одной постели, когда мы приедем в Баргреннан. На полу холодновато.
Минут пять я ему не отвечала. Когда решила, что и как ему скажу, натянула поводья и поставила лошадь поперек дороги, чтобы Джейми вынужден был остановиться тоже. Баргреннан был уже совсем близко – в свете раннего утра виднелись верхушки крыш.
Я повернула лошадь так, чтобы она встала рядом с лошадью Джейми, на расстоянии всего одного фута, не больше. Целую минуту молча смотрела ему прямо в глаза, прежде чем заговорить.
– Сделаете ли вы мне честь разделить со мной ложе, о господин мой и повелитель? – очень вежливо спросила я.
Он смотрел на меня с нескрываемым подозрением. Посмотрел, подумал, потом ответил сдержанно:
– Сделаю. Благодарю вас.
Он хотел было ехать дальше, но я остановила его.
– Есть еще кое-что, повелитель, – сказала я так же вежливо.
Я вынула руку из потайного кармана платья, и утренний свет искрами заиграл на лезвии кинжала, который я приставила Джейми к груди.
