Золото Югры

Вместо положенного эполета на правое плечо бабы пришили верченый восьмеркой толстый позолоченный шнур. На новых сияющих пуговицах, вместо англицкого королевского вензеля «E I», Елизавета Первая, яростно смотрели в разные стороны две орлинные головы из московского герба.

Макар снова присел к отдушине, обживая обновленный мундир. Прислушался. Да, что-то забыл англицкий капитан про Макара Старинова. Хотя Осип прямодушно и несколько раз сообщал тому, что Макар Старинов, за отсутствием свободных потюремных мест в Кремле, сидит на цепи в его, Осипа Непеи, подвале.

Подвальные страдания Макара мухой пролетали мимо ушей англицкого капитана. Он уже выпустил из рук свой «посольский фирман»! А вдруг его сейчас со всех сторон обсматривают да обнюхивают русские дьяки, повидавшие кучу разных документов? А вдруг приговоренный к смертоубийству русский человек Макара что-то не так написал в поддельном «фирмане»?

Пусть лучше умрет в том подвале.

О том, что первый план соединения капитана Ричардсона и Макара Старинова для последующего совместного бытия в Англии или еще где проваливается с грохотом, Осип Непея на второй день «посольского гостевания» донес царю.

По царскому плану, если капитан проявит забывчивость, то Макара уже завтра поведут в пытошный подвал Приказа тайных дел. Подвесят на дыбу… слегка. И туда же, в подвал, заведут, вроде как на погляд, капитана Ричардсона.

Непея надеялся, что капитан, имеющий в душе немалый страх за обман с лживым посольством, в пытошном подвале все же попросит избавить Макара от мук и выкупит его… Вдохнув воздуха пытошного подвала да глянув на пытуемых, да услыхав мучительные крики, не токмо на коленях попросишь свободы нужного человека – последнюю исподнюю рубаху за то отдашь и голым пойдешь.

Так думал царь, так терзался душой Непея.

По-русски они думали. Не по-англицки. А это – ошибочное дело, не думать по-англицки при таковском же капитане.

Русской души много плескалось в Осипе Непее. Хоть он и два раза ездил в Англию и хвалился, что знает англов, как курица знает свое, даже облупленное, яйцо, всех запоров и затворов англицкой души Непея не разведал. Разве он знал, что капитан Ричардсон с детства насмотрелся казней в Тауэре? И русский пытошный подвал ему был как дырка в парусе. Зашил и дальше поплыл…

Конечно, если пытошный подвал на «посла» разумного действа не окажет, то можно пустить в дело «царскую немилость». Немилость – это такая простая возможность продержать Ричардсона в Московии хоть год, хоть три. Это царь решал – сколько послу быть при его дворе.

Да только вот русские военные дела такого действа не допускали, а наоборот, требовали, чтобы Ричардсон немешкотно выехал на родину, и обязательно через польские пределы.