Золото Югры

И был бы там обласкан королем польским Стефаном Баторием. До того тесно обласкан, что каждый шовчик на капитанском мундире почуял бы королевскую руку. Ну, если не королевскую, так руку особого человека, способного к тонкому мастерству обыска. А находка между швами – обозначится.

Ибо такой есть русский «дипломатик». На каковой времени в иностранной «политик» отпущено мало. Совсем мало.

А потому на третий день «посольского сиденья» царь Иван послал в дом Непеи конюшего, Сеньку Сволоту.

Сеньке прямо с утра дали выпить горькой, и сам царь ему буркнул, что заранее все простит. И выдал самолично два стеклянных штофа водки – угостить еще пятерых конюших, которым нонче придется сильно постараться. Поиграть в мистерию.

Сенька Сволота подъехал к дому Осипа на тех же черных, крытых возках. От младших конюших сильно попахивало сивухой. Можно начинать. Сенька прямо под окном разбойно свистнул.

Непея глянул в окно, перекрестился. Началось «пытошное действо» царского плана. Осип окликнул Ричардсона к выходу.

– Царь просит посетить кремлевские знатные места.

Первым вышел на крыльцо Непея, за ним, скрестивши сзади руки и задрав подбородок, – «посол Ричардсон». Он считал, что среди Москвы надобно ходить только так, с особым шиком.

Сенька Сволота, пропустивши мимо себя с малым поклоном Осипа Непею, правым кулаком в рукавице с намороженным навозом вдарил англичанина в лоб. Тот было упал, но тут же подскочил на ноги и стал орать по-английски. Непея вроде ухватился за огромные плечи старшего конюшего, но его отволокли в сторону молодшие здоровяки.

Когда из полуподвала, как было задумано, показался Макар Старинов в перелицованном мундире со сверкающими пуговицами, капитан Ричардсон, в очередной раз получивший удар по носу и пустивший юшку, со страхом и удивлением увидел, что перед Макаркой эти жестокие люди в рыжих кафтанах упали на колени. А один даже подставил спину, чтобы Макару удобнее было ступить внутрь возка.

– Перепутали! Перепутали! – наконец заорал Ричардсон. Но кричать некому. Осип Непея, понимающий англицкий язык, лежал на снегу, раскинув руки. А капитана сунули головой в возок, крепко толкнули в зад, притерли дверцей, и черная повозка покатила под взвизги возничего.

Долго лежать становилось холодно. Наконец конюшие гикнули, кони понеслись со двора. Осип Непея поднялся, отряхнулся и велел своим людям, таившимся в скотском сарае, скоренько запрягать.

Надобно все же поехать в пытошную. Сенька Сволота, хоть и конюший у царя, но чистый кат. Еще изуродует англичанина.