8
0– А ты когда-нибудь целовался по-настоящему?
На это она не отвечает. Глаза её чуть опускаются, и останавливаются на моих губах.
– Я тебе нравлюсь? – спрашивает она едва слышно.
Нравишься конечно, но я не собираюсь ничего такого с тобой делать. И давай уже займёмся этой твоей хреновой математикой. Отвлекись, секанс-косеканс, тангенс-котангенс…
– Ты красивая, Наташ, – начинаю я, но она не даёт мне договорить.
Она подаётся вперёд и касается губами моих губ. Они у неё прохладные, мягкие и сладкие. Действительно карамельки трескала. Ах ты ж, ёжик! Никакой это не поцелуй, конечно же, это вообще не понятно что, но внутри меня будто взрыв вселенной происходит.
Моя рука ложится ей на затылок и чуть притягивает вперёд. Я хочу, чтобы эта подлая рука немедленно прекратила свои шевеления, но она не слушается и делает, что ей вздумается.
Рука соскальзывает с затылка на тонкую и дрожащую шею, потом ползёт по плечу и бросается к мягким девичьим холмикам, но оказывается тут же перехваченной ловкой Наташкиной ручкой.
– Нет, – шепчет она, – это нельзя.
Уфф… Спасибо тебе, дядя Гена, за правильное, советско-пуританское воспитание дочери. Кажется, на сегодня ей хватит. Но с этим репетиторством пора заканчивать, а то этак и «доритипитироваться» можно…
– Наташка, а ты смелая, – говорю я и напоследок ещё раз прижимаю свои губы к её губам.
– Не умеешь, – смеётся она. – Не умеешь целоваться, Брагин.
– Ничего, какие мои годы, научусь ещё.
Мы часа полтора занимаемся… алгеброй, хотя всем уже не до занятий, а потом она идёт на кухню, намереваясь приготовить мне обед.
– Да там котлеты мама оставила, – говорю я. – Брось в микроволновку на минуту и всё.
– Куда бросить? – не понимает она.
Действительно, куда же их бросить?
– В микроволновую печь. В будущем такие в каждом доме будут. Они будут использовать высокочастотное излучение… ну, или какое-то там излучение, короче, для быстрого приготовления еды. При этом даже тарелка не нагреется. Хотя про тарелку враньё, вообще-то. Это я, если что, в «Науке и жизни» прочитал.
– Фантазёр, – усмехается Рыбкина. – Давай лучше картошки почисти, пока я на стол соберу.
После обеда мы снова пытаемся заниматься, но наука в голову не идёт и моя училка рассказывает про каких-то неведомых мне девочек и про то, как они влюбились и какие дураки те, в кого они влюбились. А ещё выясняется, что у одной девочки было «это», ну, то есть её «испортили» ещё в девятом классе и теперь она стала встречаться с одним парнем постарше.
Однажды она сделала ему такое, ну в общем, она, Наташка, не может мне сказать, что именно, потому что это стыдно, и сама она такого никогда в жизни не сделает. А парень после этого ту испорченную девочку выгнал и сказал, что она проститутка. Такие вот дела.
