3
0Пока санитарка втирала Этану в сорванную поясницу обезболивающую мазь, пахнущую так ядрено, что даже у меня потекли слезы, лавочника приводили в чувство. Я уже думала помолиться светлому богу за здоровье Фреда и за то, чтобы меня не приговорили к каторге, а просто отправили в исправительный дом, как принесли большой шприц, наполненный подозрительной розоватой жидкостью.
– Потерпите, господин Оутис, будет чуточку больно, – засюсюкал доктор, будто взрослый мужчина, одна нога которого весила, как пятая часть барана, был ребенком. Судя по тому, какое крепкое словцо вырвалось у пациента, укол оказался не чуточку, а изрядно болезненным, но зато, к нашей общей радости, моментально его оживил.
Наконец санитарки разошлись. Исколотый аллергик заснул без сил. Этан кое-как, кряхтя, как старик, поднялся с больничной койки, и нас выставили из лечебницы, посоветовав навестить Фреда завтра, а заодно принести лечебные снадобья.
На следующее утро, застегивая на ходу пальто, я спустилась со второго этажа, чтобы отправиться в лечебницу к бедному Фреду, и с удивлением обнаружила в торговом зале нехарактерное для начала рабочего дня оживление. Едва покупатели заслышали стук каблуков на деревянной лестнице, немедленно начали оглядываться, и шум превратился в подозрительное перешептывание. Я вдруг почувствовала себя примой бездарной театральной постановки, ради выхода которой собралась куча народа.
– Говорю же, ее сожитель чуть не прикончил Оутиса-младшего! – зашептали две тетушки.
– А выглядит-то скромницей.
– Да все они, столичные штучки, кажутся приличными с первого взгляда…
Простите, что? Сожитель чуть не прикончил! Только кажутся приличными?!
От нервного тика у меня задергалось нижнее веко и ужасно зачесалась аккуратно причесанная голова, как будто из-под волос уже лезли демонические рога.
Ситуацию надо было срочно спасать! Не придумав ничего ловчее, я остановилась на лестнице и с лучезарной улыбкой громко объявила:
– Доброе утро, господа! Добро пожаловать в лавку приправ «Пряная штучка»! Сегодня мы объявляем скидку сорок процентов абсолютно на все перечные смеси! И на новую смесь для горячего вина.
– И на «Огненную воду»? – уточнил кто-то.
– А на «Огненную воду» пятьдесят процентов! – хлопнула я в ладоши. – Ни в чем себе не отказывайте!
Стаффи, стоящая возле стеллажа с банками, покрутила пальцем у виска, намекая, что трактирщик, ожидающий завтрашней поставки, ни в жизнь мне не простит предательства. Но я рассчитывала, что, налакавшись перцовки по дешевке, народ сомлеет и решит, будто хороший человек, продающий за несколько пенни столь душевный напиток, по определению не может быть сволочью и блудницей. Второе важнее.
