3
0– Этан, – тихо позвала я, – сколько дают за непредумышленное?
– Если ты расскажешь судье о свидании на постоялом дворе, то тебя оправдают, – отозвался он вместо того, чтобы уверить, мол, не переживай, Александра Колфилд, Фред выживет и по-прежнему будет с радостью прибегать на твою кухню в надежде, что его еще раз напоят или накормят чем-нибудь убийственным.
– Тьфу на тебя! – буркнула я.
– Холодно сегодня, – буркнул Этан, застегиваясь на все пуговицы.
– Угу, – печально отозвалась я, запахивая полы пальто, и тут до меня дошло, что бедняга Оутис прижимался щекой к моим коленям не только обутый в одну туфлю, но еще и без верхней одежды. Мы так всполошились, что забыли его одеть! Другими словами, никто не гарантировал, что если он выживет после аллергического приступа, то не умрет от лихорадки.
Тут я заметила, что одна ступня у Фреда голая. Пока мы его заталкивали в экипаж, то потеряли туфлю с носком.
– Светлый божечка, меня точно посадят, – пожаловалась я в пустоту. От страха за жизнь верного кавалера (ну и за свою свободу) к горлу подступил комок горьких слез.
– Не бойся, Алекса, мы будем носить тебе в исправительный дом передачки, – не придумал лучшего способа поддержать страдающую домовладелицу Этан.
– Эй, господин Гровер! – рявкнула я. – Ты вообще сейчас лучше не делаешь!
– Я просто с тобой честен.
– Ты выбрал для честности неудачный момент!
Наконец за окнами появилось здание лечебницы, по виду совершенно вымершее, и мы начали выгружаться. Этан снова взвалил Фреда на спину. Я попрыгала вокруг и подхватила разутую ногу, чтобы не волочилась по брусчатке. Неповоротливым омнибусом мы устремились к дверям лечебницы. Нога почему-то оказалась очень увесистой, все время хотела выпасть из рук. В глубине души даже стало жаль плотника. Ведь если часть Фреда была настолько тяжелая, то каким же неподъемным был целый Фред?
Мы ворвались в приемный покой, где за столом спокойно подремывала санитарка, и Этан прохрипел:
Секундой позже он рухнул как подкошенный под тяжестью ноши. Сама не знаю почему, но ногу лавочника я не выпустила, так что следом кувыркнулась на ледяной пол и сильно ударилась плечом. Откатилась, тряхнула головой, пытаясь прийти в себя.
– Какой из них умирает? – обратилась ко мне санитарка, выскочившая из-за стола.
– Уже оба, – промычал снизу вжатый в каменные плитки Этан.
Все пациенты городской лечебницы лежали в огромном холодном зале с пожелтевшими от влажности стенами. Койки были разделены ширмами из белых простыней, отчего возникало обманчивое впечатление, будто каждый больной отдыхал в отдельной палате. В широком проходе посреди помещения стояла раскаленная жестяная печка.
Фреда уложили на кровать поближе к источнику тепла и задернули занавески.
