3
0Пока меня не начала душить жаба, я выскользнула из лавки, и за спиной брякнул колокольчик. Похоже, он тоже осуждал хозяйку за аттракцион невиданной щедрости.
По дороге мне пришлось зайти в аптечную лавку, чтобы купить для Фреда снадобья от аллергии и для очищения крови, порекомендованные лекарем. Жена аптекаря была страшной сплетницей и, запаковывая бутылочки с лекарствами в бумажный пакет, с любопытством поинтересовалась:
– Правда, что вчера господин Этан чуть не отрубил ногу Оутису-младшему?
– Да, – с улыбкой подтвердила я, – но у Фреда аллергия на железо, поэтому дорубить ногу не получилось и пришлось везти его в лечебницу, чтобы сначала убрать аллергический отек. Этан пока подбирает другой инструмент. Вот подумывает, что, может, ногу не рубить, а пилить? Что думаете?
На лице аптекарши появился испуг, а в глазах светилось: «Зачем вы спросили у меня?» Сразу было видно, что грех за отпиленную ногу Оутиса-младшего она на душу брать не желала.
– Фред опять, поди, наелся перца, а люди уже всякие гадости про нашу Алексу придумали, – подвигая супругу, фыркнул аптекарь. – Что за змеи? Только попадись им на язык!
– Точно! – хмыкнула я, одарив смущенную аптекаршу насмешливым взглядом, отдала монетки и удалилась с гордо поднятой головой. Пусть знают, что мне стыдиться нечего.
Добравшись до лечебницы, еще в приемном покое я почувствовала волны невообразимого любопытства и персонала, и пациентов. Даже подумала, что, может быть, сзади неприлично задралась юбка или поползла стрелка на чулке, но одежда была в полном порядке. А когда я вошла в общий зал, поняла причину пристального внимания: у постели Фреда, выглядящего вполне здоровым и бодреньким, сидела Амелия Осле. Мало того что умиравший ночью аллергик, звеня вилкой о фарфоровую тарелку, поглощал спагетти с мясными шариками, так еще и кухарка, вкусняшку приготовившая, была одета в точно такое же темно-синее платье, как я сама. И подозреваю, из нас двоих именно я купила наряд со скидкой.
Зал, без преувеличений, затаил дыхание. Такого развлечения, как встреча непримиримых противниц, здешняя лечебница точно еще не видывала.
– Ох, Алекса! – промычал Фред и заправил обратно в рот едва не выпавшую макаронину. – Доброе утро.
Судя по всему, у объевшегося лавочника утро было наидобрейшим. Я кивнула в качестве приветствия и обратила взор на Амелию:
– Доброе утро, госпожа Осле.
Она не поздоровалась и улыбнулась больному:
– Что ж, пожалуй, я пойду.
Все с той же милой улыбкой она с легкостью забрала полупустую тарелку из рук Фреда, а тот от неожиданности выпустил посудину и проводил угощение, исчезнувшее в плетеной корзине для пикников, жалобным взглядом. Наконец я увидела, как в жизни действует закон о пути к сердцу мужчины через желудок.
