3
0– Островат? – удивилась я и прихлебнула из кружки. От крошечного глотка показалось, будто язык и десны обожгло, хотя питье давно остыло.
Лавочник кашлянул в кулак, потер шею, попытался прочистить горло. Губы его вдруг начались надуваться, словно изнутри кто-то накачивал воздух. Никогда такого не видела!
– У меня такое чувство, как будто я съел ложку жгучего перца, – признался он.
– Перец? Божечки! У тебя же аллергия на перец!
Вскочив из-за стола, я бросилась к банке с кардамоном и, попробовав пряность на вкус, принялась отплевываться. Вместо восточной специи внутрь кто-то засыпал пряный жгучий перец от нового поставщика, с такой остротой, что к нему приложили длинную инструкцию и посоветовали не добавлять в еду больше трети унции. А я-то думала, что кардамон старый попался, поэтому пах по-иному…
– Фреда отравила? – чуть слышно пошутил Этан.
Секундой позже раздался тяжелый грохот и звон разбитой посуды. Мы резко оглянулись к обеденному столу, но лавочника там не было. Он без сознания валялся на полу.
– Похоже на то, – ошеломленно кивнула я.
Терять время на то, чтобы привезти целителя в лавку, мы побоялись. Кое-как заставили Фреда выхлебать горькую настойку из лавра, помогающую при аллергии, и поволокли в городскую лечебницу. К несчастью, в узкой торговой улочке было невозможно найти извозчика. Подозрительно хрипящего врага Этану пришлось взвалить на спину и тащить на проспект, где обычно дожидались клиентов наемные экипажи. В расстегнутом пальто я семенила следом и от страха не чувствовала холода. Ноги Фреда безвольно волочились по брусчатке, и в голову почему-то лезли совершенно идиотские мысли о том, насколько сильно исцарапались мыски туфель.
Забраться в салон экипажа с грузом на закорках оказалось тяжело. Этан перевалил лавочника в проход. Фред плюхнулся спиной, глухо стукнувшись затылком о пол.
– Надеюсь, у него крепкий череп, – пробормотала я, помогая плотнику посадить болезного на скамью. Бедняга лавочник, походивший на безвольный куль, все время сползал. Я была вынуждена подпереть его плечом, чтобы сидел ровно, как болванчик, но едва экипаж тронулся, как он с размаху уткнулся носом мне в колени и принялся кряхтеть, словно собирался отдать концы.
– Не покидай меня, – себе под нос пробормотала я.
– Мне неудобно, – снова зашептал он.
Ответить было нечего, разве что с сожалением мягко похлопать страдальца по голове. Возвращать Фреда обратно в вертикальное положение было страшно. Скрюченный в неудобной позе, он всю дорогу сопел в мои юбки.
