3
0Начинаю людям объяснять, как собаку-кошку лечить, а народ просит: «Дядя Ваня, лучше напиши, не понять тебя». А потом я дотумкал, когда пробку прикусишь, челюсти не двигаются, речь, конечно, не как у диктора Левитана, но разборчивой становится. И…
Дядя Ваня умолк, наморщил нос и оглушительно чихнул. Из его раскрытого рта выпали съемные челюсти, держащие пробку, и, подскакивая, как мячики, исчезли в открытой нараспашку двери какого-то магазинчика. Дедушка громко ойкнул, собака вскочила и сердито посмотрела на меня.
– Дядя Ваня, сейчас принесу ваши зубки, – крикнула я, поспешила в лавку, услышала за спиной странные звуки и обернулась…
Пес, наклонив голову, бежал за мной. Я не боюсь собак, дома у нас с Максом живут два мопса. Но дворняга дедушки была большой, и при взгляде на ее прижатую к груди башку мне стало понятно: она торопится ко мне совсем не для того, чтобы нежно облизать меня.
– Шш… фф… ххх… – зашепелявил дядя Ваня.
Я развернулась, ускорила шаг и, войдя в лавку, увидела на полу две челюсти, которые по-прежнему сжимали пробку. Я наклонилась, чтобы подобрать их, и ощутила сильный удар в свою филейную часть, попросту говоря, в попу. Нечто стукнуло меня так сильно, что я шлепнулась на колени, а затем на живот.
– Дядя Ваня! – закричал грубый бас. – Вона чего твоя Люська устраивает! А ну, оттащи чертово отродье, пока я об ее спину лопату не сломал. Женщина, вы живы?
– Вроде да, – прокряхтела я, пытаясь встать. – Извините, разлеглась тут у вас, но что-то меня пнуло.
Крепкие руки подхватили меня, вернули в вертикальное положение, и я увидела крупного высокого мужчину.
– Люська, бестия, – сердито сказал он, – дядя Ваня с ней как с ребенком возится. Вот шельма и охамела совсем, на людей кидаться начала. Вожжей ей хороших по заднице выдать, прости Господи, опять нагрешил, выругался, а как тут гнев сдержать? Хорошо отцу Александру на проповеди про человеколюбие вещать, а если дураки повсюду?
– Шш… фф… ххх… – послышалось за спиной, я обернулась и увидела дедушку, который крепко держал за ошейник… козу. Капюшон комбинезона болтался у нее на спине, на голове торчали большие и, наверное, острые рога. Моя пятая точка незамедлительно заныла.
– Это не собака? – ахнула я.
– Тьфу, прямо, – возмутился мужчина, – Люська бодливая пакость. Прости Господи, опять согрешил словом бранным. А как еще ее назвать? Незабудкой? Если кто людей в задницу без предупреждения бьет, какое ему имя? Мерзавка рогатая, чтоб у нее копыта отвалились. Прости Господи, опять с языка нехорошее выражение слетело, каяться мне отцу Александру в воскресенье перед литургией целый час, выслушивать от него поучения. Но раз уж все равно наблудил, то еще от одного грешка хуже не станет.
