3
0– Давай ищи зубы, – еще сильнее разгневался Юрий, – не стой, как гнутая рельса! Ну?
– Милый, не пугай его, – попросила жена, – у мальчика проблемы со здоровьем.
– И зачем мне в пекарне убогий? Пусть на печке дома сидит и стонет, у нас лентяйничать нельзя. Понятно?
– Пожалуйста, не нервничай, – залепетала супруга, – давление подскочит. Игорек сейчас найдет протезы. Правда, дорогой?
– Здесь я все решаю, – отрезал муж, – что можно, а что нельзя, никто мне указывать права не имеет. Ясно?
– Да, – кивнула Розамунда.
– Что бывает, когда меня не слушаются? – продолжал кондитер. – Напомнить? Какой сегодня день? А? Кто на свет появился?
Розамунда стояла молча. Игорь опустился на четвереньки и принялся ощупывать руками пол.
– Юрочка, он постарается, – прошептала жена. – Господь велел сирым помогать, Игорек не очень сообразительный, он тебя боится, поэтому даже слова сказать не может. Будь к нему милосерден.
– Замолчи! – буркнул супруг. – Разговорилась не вовремя, лучше женщине помоги, она еле стоит! Пошли, дядя Ваня, авось этот убогий живо кусалки отыщет. Взял на свою голову недоумка. Прости, Господи, мою гневливость. А как не гневаться? Я с четырех утра у печки, а помощничек в шесть заявился. Автобус, понимаешь ли, раньше не ездит. Тьфу! Пешком беги, на велик сядь, на собаке скачи, на метле лети. Если бы я вот так, на два часа позже, на службу явился! Вот бы покойный Степан, учитель мой, от всего своего незлобивого сердца и доброй души скалкой меня промеж ушей благословил бы. Упокой Господь Степана в царствии твоем, прости ему прегрешения вольные и невольные да пьянство черное.
Кондитер взял старичка под руку и провел в дверь слева. Розамунда смущенно залопотала:
– Простите, пожалуйста, Юра хороший муж, добрый человек, но сегодня день рождения нашей дочки Паулины, вот он и сорвался. Видите торт?
Я посмотрела на фарфоровое блюдо, стоящее на круглом столике.
– Очень красивый торт, украшен живыми орхидеями.
– Цветы из сахара, – пояснила Розамунда.
– Вот это да, – восхитилась я, – ваш супруг большой мастер.
– У Юры множество наград разных конкурсов, – похвасталась аптекарша, – и полно заказчиков не только в нашем городе. Но этот торт птицы склюют. Муж его на кладбище отвезет и на могилу Паулины поставит.
– Сочувствую вашему горю, – пробормотала я.
– Пойдемте, дам вам мазь, – предложила Розамунда.
Мы покинули пекарню и пошли по короткому узкому коридору.
– Давно это случилось, – вдруг сказала Фихте, когда мы очутились в уютной кухне, – не вчера. Мы с Юрой поженились, чтобы ребенок в законном браке на свет появился, наплевали, что наши матери на дыбы встали. Почему моя мама протестовала, понятно.
