8
0Она чувствовала его напряжение, как грозу, которая вот-вот шибанет молнией через всю комнату.
Эрван перешел ко второму действию. Лонтано, 1969 год. Если такое возможно, эта история была еще экстравагантнее предыдущей. Про Человека-гвоздя Гаэль знала. Про ужасы, которые он творил в шахтерском городе в Катанге, тоже. Правда была намного сложнее. Седьмая жертва, Кати Фонтана, любовница их отца, была убита не Человеком-гвоздем, а самим Морваном. Во всяком случае, он начал дело, которое потом закончила Мэгги и некий психиатр по имени де Пернек. В этот момент Гаэль хотела подняться, но Эрван, по-прежнему стоя, жестом велел ей не двигаться.
От чистого кошмара – они оказались в мире, где их мать истязала невинную медсестру, – он перешел к мелодраме. У Кати Фонтана был ребенок – о чем никто не знал. Ребенок был от Морвана. Этим ребенком был Эрван.
На этот раз Гаэль выскочила из кресла.
– Нет! С меня хватит!
– Ты не хочешь знать продолжение?
– С продолжением мы все жили, кретин!
Она ушла к себе в комнату и бросилась на постель, не зажигая света. Не только будущего больше не было, но и прошлого не существовало. Все было фальшью, недомолвками, манипуляцией.
Она уткнулась лицом в подушку, словно пытаясь задохнуться. Скорчившись под одеялом, она поняла, что сейчас разразится рыданиями, а значит, следующий этап – мертвый сон. Но нет: ни грана слез и ни тени усталости. В ней пульсировало страдание и чудовищная тошнота – так бывает, когда ложишься вдрызг пьяным и все вокруг начинает раскачиваться. Но шатался не пол, а сама жизнь. Все ее ориентиры, и без того хрупкие, опрокинулись.
Она изо всех сил зажмурилась, чтобы отогнать надвигающееся головокружение. В глубине души ей виделась лишь огромная бездна, сухая, как песок пустынь. Ни дна, ни воды. Только бесконечное иссушающее падение. С головой, замотанной в ткань, она завыла на разрыв голосовых связок.
Наказание было пожизненным, и срок ей никто не скостит.
Хлопок разбудил его, заставив подскочить.
Взгляд на часы – 6:40. Он заснул, как провалился, без снов и мыслей. А теперь холод добирался до него, и ветер тихо свистел по оконным рамам.
Ставень на первом этаже. Он решил встать – скорее чтобы сделать себе кофе, чем чтобы прикрыть строптивую створку. В любом случае он больше не заснет. Сел на кровати и потер лицо. В ноздрях еще стоял запах огня, а горло горело оттого, что он слишком долго говорил. Прав ли он был, что все выложил остальным?
Он взял мобильник на прикроватном столике и переключил его в режим фонарика. Нашарил кроссовки и влез в них, не завязывая, зажав мобильник в зубах.
