Конго Реквием

В коридоре ощутил, какой покой разлит вокруг. Ни шквальных порывов, ни дождя, некое отсутствие, совершенно непохожее на Бретань, словно алые берега задремали, дав передышку человеческим существам.

Однако ставень все еще колотился. Необъяснимо вспыхнул страх, охватив мозг и завязав в узел внутренности. Он спустился по лестнице. В темноте деревянные стены, покрашенные свинцовыми белилами, проблескивали морскими картинками и призрачными фотографиями.

Снова шум. Сухой и короткий, как выстрел. В гостиной или в кухне? Нет, с той стороны все заперто. Он заметил слева приоткрытую входную дверь.

И снова страх. Он сам запер ее, прежде чем уйти спать. Лоик? Он вспомнил о бессоннице брата и о его ломке.

Эрван вышел на порог: все нормально. Дал себе время полюбоваться пейзажем. Ночь была куда светлее, чем внутренность дома. Под луной, желтой, как разрезанный лимон, расстилались фосфоресцирующие ланды. Сумеречные часы навели порядок, разогнав дождь и тучи и явив небо густо-синего цвета, усыпанное миллионами звезд. Дальше, за скалами, которые в этом свете походили на белые мраморные глыбы, раскинулось гладкое блестящее море, словно покрытое трещинками до самого горизонта.

– Гаэль? – позвал он вполголоса.

Мобильник, переключенный в режим фонарика, был у него по-прежнему в руке, но светил в пол.

Зайдя в комнату, он заметил синий квадрат распахнутого окна. Медленно поднял фонарик: Гаэль в кровати не было. Машинально он повел лучом по матрасу, потом…

Рука окаменела. Сердце остановилось. Кровь застыла. Даже мозг отключился, отказываясь выдавить хоть одну мысль. Последняя, которая мелькнула, застопорила машину.

Ему хватило одного взгляда на тело, лежащее у кровати.

Двадцать лет он постоянно и близко сталкивался с трупами, так что ни малейших сомнений не оставалось. Он заставил себя направить луч на тело. Гаэль лежала наискосок к постели, повернув голову к двери ванной. Ее поза напоминала Одри в Лувсьене – открытые ладони, руки, раскинутые под прямым углом, – но судорога изогнула все тело, как смертельная молния.

Ее зарезали. Удар ножом в горло, один или несколько разрывов сонной артерии, и сердце выплеснуло всю жизнь его сестры на плитки пола. Лужа, в которой она плавала, напоминала траурный ореол, переливающийся, как тушь.

Убийца сработал быстро, со сноровкой охотника. Обнажив живот, он уверенным движением сделал вертикальный разрез сантиметров в тридцать в центре брюшной полости и раздвинул края раны. Очевидно, он рылся в крови и внутренностях – зачем? Чтобы вложить туда что-то? Совершить чудовищное омовение? Изъять органы?

– Что здесь происходит?

Позади него стоял Лоик. Эрван резко опустил фонарик и шагнул к порогу:

Лоик оттолкнул брата.